Мактуб. Принц Анмара

Все ещё сидя на стуле, балансируя на грани обморока, я обращаю свое внимание на огромную плазму, расположенную под потолком многолюдного коридора, и прислушиваюсь к закадровому голосу, сопровождающему ужасающие кадры взрывов, от которых кровь мгновенно стынет в жилах, легкие пустеют и горят, обжигая ребра так, словно внутренние демоны залили их керосином, а потом подожгли, заливаясь злорадным смехом.

Мое тело цепенеет, теряет способность двигаться на целую вечность, несмотря на то, что перед внутренним взором за секунду пролетает наша жизнь.

Наше утро, когда я ещё имела возможность обнять Джамаля, посмотреть в его глаза, еще раз и ещё раз… прижаться губами к сильной груди, к шее, покрытой шрамами, олицетворяющими то, что мой мужчина «родился в рубашке», и в любой, даже самой безысходной ситуации, он наделен даром выходить сухим из воды. Меня трясет мелкая дрожь, в груди тяжелеет, пока я отчаянно кусаю губы и захлебываюсь слезами, затыкая горловой вой, кусая собственный кулак, на который стекают капли крови из раны под бровью. Сейчас это кажется таким пустяком, такой незначительной болью, совершенно не сравнимой с тем, что испытывает мое кровоточащее сердце.

— Ты жив, ты жив, ты жив, — словно безумная, хаотично шепчу я, едва шевеля окоченевшими губами, обожжёнными потоком соленых слез. Я не могу смотреть на экран, где жуткие кадры взрывающегося моста повторяют ежесекундно, словно спешат напомнить о том, что все, что я только что обрела, — в одночасье разрушено.

Четки. На нем были мои четки. Он не мог умереть, просто не мог. ощущаю, как надрываются внутри душевные струны, и падаю, опускаюсь коленями на пол, не чувствуя физической боли. Кажется, врачи только сейчас замечают неадекватного вида девушку, развалившуюся у боковых стульев, завывающую и всхлипывающую от разрывающей в клочья истерики.

— На помощь! Кто-нибудь! Позовите врача! — слышу женский незнакомый мне голос первой неравнодушной.

— Уже позвал. Я сам ее отнесу, — отрезает мужчина, и в следующий момент я чувствую, как мое лицо обхватывают сильные руки, а в ноздри ударяет знакомый аромат, который я узнаю из тысячи.

Пытаюсь сфокусировать зрение на лице человека, подхватывающего меня на руки, но ничего не выходит, потому что мое сознание просто отключается перед тем, как я слышу мягкое, трепетное и заботливое:

— Все будет хорошо, дочка. Я с тобой, — шепчет мне Мэттью Доусон, который каким-то чудом очутился здесь, в Анмаре.