Мактуб. Принц Анмара

А может быть, это моя предсмертная галлюцинация… потому что я не знаю, как жить без Джамаля, если его имя пополнит списки сегодняшних жертв.

Когда открываю глаза, первым делом замечаю, насколько в новом для меня пространстве высокий потолок. Как минимум десять метров разделяют меня с хрустальной люстрой в виде распустившегося лотоса, источающей мягкий свет, успокаивающий мою расшатанную за последнее время, и особенно за этот тяжелый день, психику.

Я не знаю, где нахожусь, но обстановка и интерьер просторного и светлого зала даруют ощущение безмятежности и спокойствия.

Песочные и шоколадные оттенки стен и потолка вперемешку с нежно-розовыми акцентами в виде журнального столика и разбросанных на светло-сером диване розовых подушек навевают мысли о заходящем солнце в пустыне… воспоминания о закатах, которые в детстве наблюдала с семьей и однажды с Джамалем.

Вдыхаю полной грудью, ощущая ароматы дорогой кожи, и кутаюсь в мягкий плед.

кто-то заботливо укрыл меня теплым одеялом, намеренно подоткнув под колени часть ткани, чтобы я не простыла под освежающим кондиционером. Папа всегда так делал. Я начинаю вспоминать, как расплывались перед взором напряженные черты лица Мэтью Доусона и вздрагиваю, когда слышу тяжелые шаги, что становятся громче с каждой секундой.

Голова продолжает раскалываться, словно невидимая энергия непрерывно постукивает мне в макушку. Мыслительный процесс дается с трудом, а во рту сухо, как в полуденном Махрусе.

Кончиками пальцев я дотрагиваюсь до своей брови, нащупывая на месте ранки, оставленной обезумевшей от ревности Аидой, мягкий пластырь, плотно приклеенный к коже.

События минувшего дня накрывают меня одним залпом, снежной лавиной, от которой мгновенно бросает в дрожь. Едва ли не взвыв от нахлынувшего на меня ужаса и отчаяния, я привстаю на диване, пытаясь скинуть с себя массивный плед, но вовремя подоспевший Мэтью успокаивает меня, опускаясь рядом, и мягко обхватывая плечи:

— Рика, милая, прошу тебя.

Никаких резких движений, — настойчивым шепотом просит отец, обнимая меня, поглаживая по спине, пытаясь успокоить неконтролируемый мной нервный озноб. — Врачи строго прописали тебе постельный режим, Рика, — когда внутренняя паника немного отступает, я поднимаю на него взгляд, долго всматриваясь в родные черты лица.