Мактуб. Принц Анмара

Если бы я остался внутри, у меня не было бы ни одного шанса выжить…

Я не мог себе позволить умереть и обречь Эйнин на бесконечное чувство вины. Заставив ее позвонить в штаб и озвучить ложные сведения, я, в отличие от Эйнин, понимал, что ЦРУ попытается ликвидировать кортеж до того, как лже-наследника доставят на закрытое совещание. Это была вынужденная мера. Другого варианта отвлечь находящуюся в Асаде агентуру ЦРУ от происходящего в здании правительства не было. Оправданный риск во имя благой цели, но Эйнин восприняла бы мою гибель иначе.

И три недели в госпитале стали для меня настоящим адом. Я готов был покинуть стены больницы сразу после перевода из реанимации в обычную палату, но генерал Башар выставил охрану у дверей, безапелляционно уведомив, что пока все соучастники Кадера и Видада не окажутся в тюрьме, мне, как основному свидетелю, безопаснее находиться под круглосуточным надзором военных. Физически мне становилось лучше, молодой организм быстро восстанавливался под наблюдением лучших медиков страны, чего нельзя сказать о внутреннем состоянии.

Я снова чувствовал себя загнанным в клетку, и никакие обещанные генералом государственные награды не стирали этого ощущения. Любая связь с внешним миром — под запретом. Никаких сообщений и личных звонков. В качестве компенсации за моральные мучения меня ежедневно информировали о том, что происходит с моей семьей. И поступающие данные только усугубляли ситуацию.

О том, что вытворила Аида, мне сообщили только через неделю, видимо, предварительно взвесив все риски.

Во время последнего нашего разговора она вела себя странно, но все равно у меня в голове не укладывалось, что тихая Аида пыталась отравить Лейлу, напала с ножом на Эйнин. Как она посмела? Я спас её однажды, защитил от позора, привел в свой дом, дал свое имя и жизнь, о которой она и мечтать не могла. Я содержал ее брата и его семью… Моя наблюдательность и внимательность к деталям в ситуации с Аидой дали сбой в силу самонадеянности и уверенности в ее абсолютной покорности. Я чувствовал себя хозяином положения, никогда не наблюдал за второй женой со свойственным мне пристрастием, хотя стоило. Особенно после того, как Аида опоила меня травяным отваром с неизвестным составом.

Моя неосторожность чуть не стоила Эрике и Лейле жизни. С тяжелым сердцем я вспоминал, как высмеял опасения Эйнин о том, что мои жены возненавидят ее. Так и вышло. Угроза затаилась не только за стенами дома, но и внутри, и меня не оказалось рядом, чтобы предотвратить трагедию.