Мактуб. Принц Анмара

В тот же день, когда я узнал о выходке Аиды, мне по требованию предоставили доступ к записям с камер видеонаблюдения, и я воочию увидел, как разворачивались события. Моя Медина оказалась не из робкого числа, она не растерялась и в одиночку смогла не только постоять за себя, но и помочь Лейле. Но это я должен был сделать. Я. Бесшумно поднявшись по запасной лестнице, я уверенно ныряю в коридор на третьем этаже, направляясь стремительной походкой к комнате, где, обнимая подушку, спит моя измученная безызвестностью Эйнин.

Я точно знаю, куда идти, потому что доступ от камер этого дома мне тоже предоставили. Дали попробовали поспорить со мной. Находясь в военном госпитале, под круглосуточной охраной, за чертой города, я был с Эйнин каждую минуту. Ее слезы и отчаяние разрывали мое сердце, хотелось выломать двери, разбить окна и вернуться к ней, но генерал Амин Башар был непреклонен, как скала, пока последний фигурант закрытого расследования не оказался в тюрьме.

С первыми лучами рассвета Эйнин натягивала на лицо мягкую улыбку и возвращалась к повседневным делам, она даже строительство по моим чертежам развернула.

Каким-то чудом убедила Аделу задержаться, и я уверен, что в конечном итоге она уговорит ее остаться в Асаде навсегда. Превозмогая страх и боль, моя сильная дерзкая девочка держалась с достоинством и уверенностью, которые всегда в ней были и никуда не исчезли, просто трансформировались в совершенно иное качество.

Я заставил тебя повзрослеть, Эйнин, но я надеюсь, что ты оставила для меня толику своего безумного темперамента и стервозного нрава.

Мне нужна моя тигрица, моя своенравная бестия, моя нежная потерянная девочка и страстная бунтарка. Наши безумные споры, яростные столкновения и обжигающие примирения.

— Я вернулся, Эйнин, — шепчу едва слышно, вытягиваясь на кровати рядом со спящей женой и неотрывно глядя на нее. — Я так безумно скучал. — Не решаюсь прикоснуться, просто смотрю, как она мерно дышит, как дрожат длинные ресницы. Не могу поверить, что вижу ее вживую, что она не моя больная фантазия в лихорадочном бреду.

Подняв правую ладонь, подушечками пальцев провожу по разметавшимся по подушке темным волосам, придвигаюсь ближе, жадно вдыхаю знакомый аромат ее кожи, по которому дико изголодался. Не хочу будить ее. Только я знаю, как редко ей удавалось забыться крепким сном за последние недели. Я тоже почти не спал, мое сердце ежесекундно рвалось сюда, к моей укрощенной Медине. Нам предстоит так много сказать друг другу, но сейчас я просто смотрю.