Совершенно не стесняясь, пошел за ней и прислонился плечом к дверному косяку, слушая.
— Нет, не сплю. Нет, нет. Саш, это наши с братом разборки, не обращай внимания. Понимаю. Спроси у него: а если я выйду замуж и не скажу ему об этом, он тоже не будет обижаться? Хотя да. Плохой пример. Ему будет все равно. Только под ногами мешала всегда. Не выдумываю. — Илка говорила напряженно, а потом тон резко изменился. — Отдай ей трубку! Я не буду с тобой разговаривать! Никто меня не кусал! Это ты всегда относился ко мне как к назойливой мухе! — Сделала паузу.
— Свой приказной тон засунь себе в жопу, понял?! — после чего сбросила вызов. Повернулась к Вадиму. — Ты хоть бы вид сделал, что не подслушиваешь.
Прошла мимо него и только села на табурет, как телефон в ее руке зазвенел.
— Марк! Отста..! Да, Саш. Я вообще не понимаю, почему его так разобрало вдруг. На венчании свет клином сошелся?! Ой, извини, туплю на ровном месте. Это потому, что я его нахрен раньше не посылала никогда! А он этим, пусть и завуалированно, занимался годами! Да и не только он! — Илона бросила быстрый взгляд в сторону Разумовского.
— А? Да.
Вадик молча проглотил услышанное. Что можно сказать на чистую правду? На душе стало неприятно. После ее слов вдруг стало не важно, что именно спровоцировало срыв. Он случился. Теперь надо было думать, как быть с этим дальше. У каждого человека есть свой предел терпения. У Малой он остался позади.
— Хорошо. Да. Я буду. Тем более, что мне надо… короче тебя хочу увидеть. Нет, вот только не… нет.
Я с ним мириться не собираюсь. Да. Да. Я обещаю. Иди, успокой Бонапарта своего. Чего ржешь? Что напомнила? Ладно. Расскажешь завтра. Пока. Ага. Да.
Лона отложила телефон и задумалась. Вадим подошел, взял за руку и потянул на себя. Обнял.
— Колючка, как думаешь, мы можем начать все заново?
— Какая еще колючка?! — возмутилась в ответ.
— Хорошо. Заноза.
— Еще лучше!
Разумовский прижал ее голову к своей груди и замер. Ничего, пройдет время и он ее отогреет. Будет такой же лапочкой, как раньше.
И блины по утрам.
Память вернула в прошлое.
Он редко оставался у нее. Даже когда приезжал на неделю и виделся с ней еженочно. Старался уходить. Утром все было гораздо сложнее: и говорить и в глаза смотреть… знал, что по-скотски поступает, но видеть ее тоскливо-вопрошающий взгляд не было сил. Да и надежды давать не хотел. Жалел…
А как-то прилетел поздно. Грубо говоря, проездом, на пару суток всего домой завернул. Уставший был как собака.
