Я мокрая. — После чего… принялась кушать!
У Разумовского от услышанного даже руки задрожали. То, что делала Малая, было намного лучше, чем любые из его фантазий. Чувства захлестывали до помрачения.
— Ешь, а то остынет.
Он не ответил. Молча встал, достал бутылку с бренди и два бокала. Налил.
— Пей. И не наедайся сильно. — Посоветовал, отодвигая тарелку, так и не притронувшись к еде. Илка замерла на секунду, встретившись с ним взглядом, после чего послушно отложила приборы в сторону.
Минут через пять ей видимо захотелось испытать его выдержку.
— О! К бренди у нас есть апельсины. Пробовал сочетание? Мне нравится. — Осторожно встала и опять забралась в холодильник, наклоняясь к нижней полке и заставляя Вадика забыть обо всем, что знал и помнил до этого момента.
— Малая, ты… — Чуть не задохнулся. — Лучше присядь и допей. — Сглотнул, прикрывая глаза.
— Да, сейчас, погоди минутку. — Ответила с расстановкой твердо, направляясь к мойке.
Разумовский, теряя самообладание, двумя глотками осушил бокал и поднялся.
Прижался к ней сзади.
— Если хочешь еще поиграть, разряди меня. — Потребовал хрипло, упираясь и давая почувствовать насколько возбужден.
— Думаю… на первый раз хватит. Я еле держусь. — Призналась тихо.
От услышанного его окончательно повело. Нет, это не женщина, а край Вселенной!
А потом было все и даже больше. Полный улет. Безудержно, остро, горячо. По самой кромке. Отпустив себя истинного на волю. В вечность. В систему координат, куда заглядываешь лишь на миг — он провалился… и только имя на губах… Малая…
…
Глава 21
Илона потянулась всем телом и перевернулась на другой бок.
Хотелось еще поспать, но сознание уже вынырнуло из неги не давая расслабиться. Впереди суматошный день. Ей предстояло съездить к Надежде Серафимовне, чтобы та назначила противозачаточные, потом к себе на работу — вымолить прощение и в идеале договориться о дальнейшем сотрудничестве по удаленному доступу, а вечером ее ожидала вишенка на торте — встреча с Лидией Ивановной.
Почему-то перед последней было особенно стыдно.
Словно выканючила ее сына, измором взяла. О каком уважении с ее стороны может идти речь? Нет, тетя Лида не относилась к ней плохо, наоборот, всегда была ласковой и понимающей, что ли. Но теперь ситуация изменилась и как сложатся их отношения в дальнейшем — одному богу известно.
Разумовский еще спал, устроив голову на собственном плече и смяв подушку. Как же хорошо, что он не храпит! И красивый. До боли. Идеальный какой-то даже.
