Малая: Жизнь после тебя

— Да ясен хер он за пиздюка поблагодарить хочет, — хмыкает Шаман. — Так что подождет.

— Я бы не рассчитывал, что он сахаром рассыплется. Про видео Аспид вряд ли забыл. Ладно, скоро узнаем. Поднажми, что ли? — Я смотрю на часы. — В «Караване» встретиться договорились. Туда минут сорок езды.

— Я так понимаю, теперь я твой личный водитель? — ворчливо осведомляется он, выжимая педаль газа. — Пока тебе машину не вернут?

— Надо себе новое что-то присмотреть, ну. — Я задумчиво смотрю в окно. — Завтра в автосалон заеду.

По салону разносится свист удивления.

— А эту малой оставишь? Вот это я понимаю, подарок. Может и свадьба не за горами?

Я морщусь.

— Какая еще свадьба? Ты как сваха, ей богу. Музыку лучше включи.

— Змея уже на месте. — Остановившись возле входа «Каравана», Шаман кивает на идентичный моему внедорожник. — Ну, что, удачи. Я подкачу тогда через полчаса.

Кивнув, я направляюсь ко входу в ресторан. Зашитое легкое дает о себе знать нытьем в груди и лопатке, и приходится контролировать мимику, чтобы морщиться от боли.

— К Максиму Аркадьевичу, — поясняю я в ответ на вопросительный взгляд администраторши.

Сорвавшись с места и беспрестанно оглядываясь, та торопливо ведет меня к нужному столу.

— Здравствуй, Север. — Взгляд Аспида ложится на плечи тяжелой цементной плитой. За годы он немного располнел, но по-прежнему выглядит презентабельно. Жесткие черты, твердая осанка, премиальный костюм, швейцарские котлы на руке.

Было время, его имя произносили с суеверным ужасом. Максим Аркадьевич Винокуров был скор и жесток на расправу, но справедлив.

— Подлатали тебя, смотрю? — Он кивает мне на плечо. — Догадываешься, зачем позвал?

Заказав двойной американо, я утвердительно киваю.

— Подозреваю примерно.

Аспид холодно щурится.

— Встреться мы полгода назад, я бы тебя раза три переехал за ту мерзость, что ты мне прислал.

Я стойко удерживаю его наблюдающий взгляд, давая понять, что ему не удастся меня стыдить. Он вовсе не зря получил свое змеиное прозвище. Если почувствует слабину — распахнет пасть и проглотит заживо.

— С другой стороны, хорошо, что так вышло, — продолжает он уже более миролюбиво. — Сын у меня один остался и должен жениться на шалаве.

Мои кулаки непроизвольно сжимаются.

— Не надо так ее называть.

— Говорю, что думаю, — отрезает он.