Мальчик в свете фар

Но, видимо, он все же не просыпался, потому что вскоре прозвенел будильник, и, лежа на белой подушке, он почувствовал себя словно заново рожденным. Он почти ничего не съел за завтраком, в таком возбуждении он пребывал.

«Я жду тебя каждое утро, ты должен знать это. Приходи ко мне, когда захочешь».

Почему он не пришел на следующий день?

Да, священник был разочарован, придется признать это.

Он превосходно провел сегодняшнюю утреннюю службу, хотя мыслями он был не совсем здесь.

Придет ли сегодня молодой человек?

И тут священнику пришла в голову не столь оптимистичная мысль: если он не придет сегодня, сколько еще придется ждать?

Он закатал рукав сутаны и взглянул на часы.

Наверное, это глупо – связать себя таким обещанием.

Мэллей вздохнул, слегка постучал пальцами по ноге. Деревянная лавка была жесткой и неудобной, к тому же он проголодался. Он сидел тут уже почти целый час. Сорокатрехлетний священник решил, что с него хватит, но тут вдруг услышал приближающиеся шаги и увидел чью-то фигуру за решеткой кабинки.

– Отец, – произнес молодой человек, осторожно закрыв дверь за собой.

– Сын мой, – сказал священник своим глубоким голосом. – Ты нашел дорогу назад?

На секунду тишина за решеткой.

– Меня терзали сомнения. Но, думаю, это будет правильно, отец. Хочу поблагодарить вас за то, что позвали меня сюда.

Мэллей улыбнулся про себя и вновь ощутил тепло внутри.

– Благодари Господа и Деву Марию, – мягко произнес он. – Мы все только слуги Господни. Кто я, только жду тебя.

– И все-таки спасибо.

– Так? – осторожно проговорил Мэллей.

– Я расскажу вам все.

– Можешь положиться на меня, – спокойно сказал Мэллей. – В этой комнате тебя судят только глаза Господа.

Мэллей чуть покашлял.

– А что если Господу не понравится то, что он увидит?

– Послушай меня, – сказал священник, приблизившись к решетке. – Никто не судит. Я неверно выразился. Тут только ты и я. Больше никого. Так лучше?

Он отклонился назад и застыл в ожидании.

– Да, так хорошо, отец, – наконец промолвил голос незнакомца.

– Господь рад, что ты захотел поделиться, – сказал Мэллей в надежде, что это не прозвучало слишком воодушевленно. – И Он хочет, чтобы ты знал: что бы ты ни носил в себе, Он примет это с любовью к ближнему и пониманием.

На другой стороне снова наступила тишина, но наконец сидящий там произнес:

– Простите меня, отец, я согрешил.