Мальчик в свете фар

Она так мужественно боролась с последствиями травм. Как же это на нее похоже, упрямая девочка, и, конечно, не подавала вида, как тяжело ей это дается. И, кроме того, было так приятно слышать, как она снова обращается к нему «папа». После стольких лет размолвки, в течение которых она почти не разговаривала с ним. Когда их взглядам изредка доводилось встретиться, ее глаза излучали ненависть. Все было настолько ужасно, что она уже практически решила запретить ему видеться с внучкой. Но теперь это время позади. Слава богу и хвала.

Для него не могло быть большего счастья. Но слышать, как ей приходится бороться? Ему пришлось взять себя в руки.

– Получилось вчера позаниматься?

– П…приходил… физиотерапевт. Х…хороший прогресс, кажется. Н…немного тяжелые руки, но… н…ноги стали намного с…сильнее.

– Отлично. Прекрасно, Мириам. Очень рад это слышать. Марион у вас?

– С…спит, – заикаясь, ответила дочь.

Мунк слышал, какие она прилагает усилия, чтобы говорить. Вообще ему бы хотелось, чтобы дочь положила трубку и отдохнула, но было очевидно, что у нее что-то на сердце, поэтому он дал ей продолжить.

– Он…на сказала, что ты купишь ей л…лошадь.

– Да, я обещал, просто лошадка для ее куклы, – быстро сказал Мунк.

– Не…не нужно ее так б…баловать, ладно? Я п…пытаюсь воспитать ее так, чтобы она не была такой… такой…

– Извини, – прервал ее Мунк, чтобы она не тратила сил впустую.

– Конечно, Мириам. Я буду держать себя в руках, обещаю. Просто, ну, ты знаешь, я просто не могу сказать ей нет.

Мириам тихо рассмеялась.

Это согрело Мунка. Он улыбнулся и закурил.

– Л…ладно, – продолжила дочь. – Н…но я не за этим звоню.

На телефоне высветился новый вызов. Людвиг Гренли. К счастью, Мунк научился отклонять вызовы так, чтобы не отключиться от текущего разговора. Холгер Мунк был старой школы и завел себе смартфон только тогда, когда его заставили.

– Я… я решила выйти замуж, – произнесла Мириам спокойно. – Летом.

– Я выхожу замуж, – сказала Мириам, на этот раз четче.

Раньше Мириам была помолвлена с врачом из Сандефьорда, отцом Марион, внучки.

Со стороны казалось, что у них хорошие отношения, но большего Мунк сказать не мог, они с тем парнем не особенно общались. Теперь эти двое разошлись, и Марион жила неделю здесь, неделю там. Поначалу Мунк заартачился, он не хотел, чтобы у малышки было два дома, но внучка ничего не имела против: «О, дедушка, у всех же два дома, ты разве не знал?»

Не по годам рассудительный шестилетний ребенок. Конечно, вся в мать.