Мальчик в свете фар

Исповедь по утрам? Очевидно, ни у кого нет ни времени, ни нужды в этом. Он решил, что посидит еще несколько минут. У него вообще-то есть еще дела, кроме того, чтобы сидеть в тесной комнатке и вдыхать аромат пола. Он ошибся, и пора это признать. Пол Мэллей вздохнул и приподнял рясу, чтобы встать, когда вдруг в гулком помещении раздались шаги.

Неужели Святая Дева проявила к нему милосердие?

Он быстро сел и перекрестился.

Легкие, осторожные шаги по твердому полу достигли кабинки. Пол Мэллей широко улыбнулся, когда открылась дверь и чья-то фигура проскользнула в крошечную кабинку.

Он подождал пару секунд, пока пришедший успокоится, и открыл окошко.

– Благодатная Мария, Господь с Тобою, благословенна Ты в женах и благословен плод чрева Твоего, Иисус. Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь.

Он снова перекрестился, услышав голос человека за перегородкой.

Прозвучало робко. Молодой человек. Священник мог только различить очертания за решеткой, но, конечно, не видел пришедшего, именно в этом и смысл такой кабинки.

– Простите меня, отец, я согрешил. Я… я впервые пришел на исповедь.

Мэллей почувствовал, как в груди заколотилось сердце. Ничто не может сравниться с обретением нового члена общины.

– Я даже не знаю, как сказать, – произнес молодой человек. Очевидно, ему непросто было решиться открыть душу.

– Не торопись, сын мой, – умиротворенно сказал Мэллей.

– Спасибо, – пробормотал незнакомец и на мгновение снова замолчал, пока наконец не овладел собой. – Я не знаю, грех ли это или нет, это касается не меня, но я свидетель этого.

– Так-так? – спокойно произнес священник. – Я могу спросить, кого это касается?

– Моего брата, – наконец ответил тот.

Молодой человек говорил так тихо, что Мэллею пришлось наклониться ближе к маленькой решетке.

– Твоего брата? Ты имеешь в виду кровного брата или брата из общины?

Показалось, что этот вопрос привел молодого человека в замешательство, но вскоре последовал прямой ответ.

– Нет-нет. Он мой родной брат. Старший. Мы живем вместе. Остались только мы вдвоем. Наших родителей уже нет.

– Мне жаль это слышать, – участливо сказал Мэллей. – Свидетелем чего ты стал? Ты хочешь чем-то поделиться с Господом?

За решеткой снова наступила тишина.