Мальчик в свете фар

– Могу я кое о чем спросить? – тихо сказал молодой человек.

– Я даже не знаю, зачем я здесь. Мне просто нужно было с кем-то поговорить. Может быть, стоило пойти к психологу или к кому-то еще, я не знаю, уместно ли это говорить здесь, я не хочу помешать и все такое…

Мэллей никогда не перебивал сидящих в кабинке, но на этот раз почувствовал, что это будет правильно.

– Сын мой. Большие проблемы или маленькие – это не имеет значения. Если ты пришел сюда поговорить, добро пожаловать. Ты не должен ощущать стыд или вину, здесь ты чист, и я охотно тебя выслушаю.

– Спасибо, – с облегчением ответил тот.

– Так что с твоим братом? Чему ты стал свидетелем?

– Я его боюсь, – сказал незнакомец.

– В каком смысле боишься?

– Он перестал быть самим собой. Я боюсь, что… он что-то делает.

– О чем именно речь?

Мэллей начал ощущать любопытство.

– Он больше не разговаривает со мной. Где-то пропадает ночами. Когда приходит домой, запирает дверь. Не хочет впускать меня в свою комнату. Я думаю, он там что-то скрывает.

– Вот как. Я могу спросить, сколько ему лет?

– А где он работает?

– О нет, он не работает. Понимаете ли, он болен.

Незнакомец снова замолчал. Мэллей слышал, как тот ерзал на лавке. Молодому человеку явно было не по себе.

– Болен? Чем именно?

– Не знаю, стоит ли мне говорить это, отец. Я чувствую, что предаю его. Что я…

– Речь идет о тебе и о Господе, – прервал его Мэллей. – Ты никого не предаешь. Господь – наш всеобщий отец.

– Нет, я не могу. Это была ошибка.

Мэллей уже не мог сидеть на месте спокойно.

– Чего ты боишься, сын мой?

– Мой брат. Он опасен.

– Ты боишься, что он… навредит тебе?

Наступила полная тишина. Мэллею показалось, он услышал слабый плач.

– Сын мой, послушай меня.

– Нет, – сказал тот, поднимаясь. – Я не смею. Это слишком больно. Извините, что помешал вам, отец.

Мэллей услышал, как рука повернула маленькую дверную ручку, и быстро принял решение.

– Сын мой, – сказал он немного строгим голосом.

Незнакомец снова старательно уселся.

– Я думаю, сейчас тебе нужно пойти домой, но давай перед этим мы с тобой заключим договор с Богом?

– Какой? – спросил грустный голос.

– Очевидно, что ты несешь тяжкое бремя, и я понимаю, что для тебя это трудно. Но теперь ты уже побывал здесь и знаешь, кто я такой. Иди домой, и подумай об этом, и возвращайся, когда почувствуешь, что так будет правильно.