Мальчики да девочки

Если уж Чин знает эти стихи наизусть, то не стоит волноваться, завтра Мэтр хотя бы получит яблочный пирог, и вообще, все будет хорошо.

Снова перейдя на интеллигентную речь, Чин рассказал: в Чека очень хорошо относятся к поэту, он ночами читает чекистам свои стихи, а его допросы больше походят на обсуждения самых разных тем – от философии монархической власти до красоты православия...

– Приходится даже порой уступать перед умственным превосходством противника... – задумчиво добавил Чин.

– А это вы любите? – взволнованно спросил Леничка.

На далекой звезде ВенереСолнце пламенней и золотистей,На Венере, ах, на ВенереУ деревьев синие листья.– И это люблю, хотя мне больше нравится про свободу... Понял теперь я: наша свобода – только оттуда бьющий свет... Если он не враг, пусть себе пишет стихи, а уж если враг... Мы не станем целовать руку, поднятую против революции. Мы, большевики, всегда опираемся на одно – идет это на благо революции или нет.

Ошеломленный и почти очарованный Леничка невольно восхитился Чином: вот человек, абсолютно уверенный в правоте своего дела и своей личной правоте.

Он мог бы стать кем угодно: инженером, адвокатом, мужем своей жены, но он выбрал именно это – служение идее. Чин не потерялся в мире, смыслом его жизни является победный ход революции, и день за днем, час за часом он радуется оттого, что революция делает следующий шаг.

– Разберемся с вашим поэтом. Я вам обещаю... как еврей еврею... – слегка улыбнулся чекист. – Идите уже спать, гражданин, время позднее, мне завтра на работу.

Вот завтра и разберемся.

На следующее утро Ася с Лилей и Леничкой прочитали объявление в «Петроградской правде», – газету каждое утро наклеивали на стену дома на углу Невского и Надеждинской. В «Петроградской правде» было опубликовано сообщение ВЧК «О раскрытом в Петрограде заговоре против Советской власти» и список участников контрреволюционного заговора. Все расстреляны. Под номером 30 – Мэтр. Остальные фамилии из списка были им незнакомы.

Нет, вот одна знакомая фамилия – Якобсон. Расстрельный список подписан Тарасовым, Михайловым, Иваненко, Якобсоном.

– Расстрелян, – сухим безжизненным голосом сказала Лиля.

Ася вцепилась в Лилину руку, и, словно желая отогнать от себя газетную строчку, крепко зажмурилась и зашептала:"

"– Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, и руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далеко, далеко, на озере Чад изысканный бродит жираф...