Мальчики да девочки

Разве может вот так закончиться все это: студия, балы, литературные четверги, поэзия?.. Нет же, нет... Он не такой человек, чтобы так просто погибнуть! Не было никакого расстрела, ему удалось бежать... – Ася смотрела на Лилю полными слез глазами с надеждой, как будто от нее зависело, бежал Мэтр или расстрелян...

– Куда же бежать? На озеро Чад?.. – ожесточенно сказала Лиля, и Ася испуганно встрепенулась, отодвинулась. – А может быть, ты думаешь, он будет бродить по России неузнанный, защищать добро, карать зло?.

. Ах ты, сказочница... Разве ты не знаешь, что все когда-нибудь заканчивается...

– Лиля?.. – прошептала Ася. – Леничка?..

– Он жил как поэт и умер как герой, не болел, не старел, не изменил себе... – торжественно сказал Леничка, и вдруг стало как-то особенно видно, что он не взрослый мужчина, а хрупкий, нежный мальчик. – Тарасов, Михайлов, Иваненко, Якобсон... – вслух прочитал Леничка и повторил задумчиво: – Тарасов, Михайлов, Иваненко, Якобсон... Якобсон. Но... я не понимаю, зачем же он сказал «разберемся»? Ведь ему уже было известно, что он расстрелян?.

. Какая нечеловеческая подлость! Что это – его личная подлость или их общая, партийная?.. А я-то просил его, унижался...

...Ах, Чин... Сначала использовал простонародную речь, говорил, что не знает фамилии арестованного, затем внезапно перешел на интеллигентную речь, читал стихи... На далекой звезде Венере солнце пламенней и золотистей, на Венере, ах, на Венере у деревьев синие листья... Ах, Чин... Вот ты как, Чин.

.. Путал, играл, как кошка с мышью, очаровывал – и ведь очаровал же... Зачем ему было нужно это бесовство в духе персонажей Достоевского, зачем этот умный, образованный маньяк-большевик тратил и без того краткое время своего отдыха, разговаривал с мальчишкой на улице, читал стихи, философствовал, лгал, – чтобы еще раз оказаться на высоте, еще раз ощутить победу революции и свою личную победу?.. Вел себя так важно, как будто всемирная революция уже свершилась и он был комиссаром всей вселенной. А ведь его единственный шанс попасть в историю – это только то, что он был следователем по делу Мэтра... Интересно, он специально, в интересах следствия учил наизусть стихи арестованного или действительно любил?.. Нет, тут он, пожалуй, не обманул... любил. Предатель!

...Злосчастная привычка всматриваться в смысл слова заставила задуматься: а почему предатель? Кого или что, собственно, Чин предал? Еврейский народ? Но он не считает себя евреем.