Малефисента. История темной феи

Если бы она выбрала иной путь и стала такой ведьмой, какой ты надеялась ее увидеть, нас бы здесь сейчас не было. Ты ведь знаешь, что я говорю правду. Ты знаешь, что я справедлив и умею сострадать другим. Не было такого, чтобы я налагал наказания незаслуженно. Прошу тебя, используй свой дар и взгляни на ее преступления непредвзято. Я видел, как она совершала их. А ты отказалась смотреть. Возможно, это твой единственный проступок по отношению к ней.

– А какое отношение ко всему этому имеет моя сестра? – спросила Нянюшка.

– И три добрые феи? Неужели они, как обычно, упорхнут в закат, даже не...

– Нет, дорогая моя, им это не удастся, – прервал ее Оберон. – Но я не буду наказывать добрых фей, пока их подопечная в безопасности и ее королевство уже не спит. А что касается твоей сестры, то она одна из причин, почему я сейчас здесь. За последние годы она очень, очень разочаровала меня. Я хочу вернуть Стране эльфов и фей былое умение сострадать и широту взглядов. Я уже очень давно наблюдаю, как магию фей искажают и портят, причем пользуясь моим именем! Такого я больше не потерплю.

Оберон разгневался, и теперь от его голоса содрогалась земля.

– Прошу прощения, король Оберон, – тихо сказала Тьюлип.

Король фей вспомнил о ее присутствии и обратил на нее взгляд:

– Да, дитя мое?

– Твой голос так громок... Я опасаюсь, что от него может лопнуть линза господина Френеля в маяке, которая помогает освещать путь кораблям, заходящим в воды королевства, – сказала она, указывая на фонарь маяка.

– Верно, верно, дитя мое, ты совершенно права, – рассмеялся Оберон.

– Уж и хитроумный был мастер этот Френель! Не любил работать в шахтах, как прочие гномы. Наоборот, он всегда предпочитал творить свет. Было время, он трудился на пользу моему недругу Витрувию, королю Циклопов, и создал самый великолепный маяк всех времен. Но я не виню в этом ни его, ни вас. Он был истинным художником и мастером своего дела, к тому же весьма благородного характера, и обладал необычайно ясным разумом – для гнома, конечно. Впрочем, я отвлекся.

Оберон умолк и опустил глаза на Нянюшку, вглядываясь в странное выражение на ее лице.

– Я снова утомил тебя своими россказнями, драгоценная моя?

– Нет. Я просто задумалась. Я могла бы окружить тебя и остальных Повелителей Леса чарами невидимости. Мне очень не хочется, чтобы Малефисента, когда прибудет, сразу узнала, что ты здесь, – твердо сказала она.

Лик Оберона посуровел:

– Что ж, понимаю.

– Пожалуйста, дай ей шанс, – попросила Нянюшка.