Малефисента. История темной феи

– У меня что, все на лице написано?

Решив, что напоминания о детстве ее совсем не так уж радуют, Белоснежка отставила синюю с золотом чашку в сторонку и выбрала вместо нее две черные чашки с серебряной каемкой.

– Что ж, на твоем месте, пожалуй, я чувствовала бы примерно то же самое. Не знала бы, что выбрать. Часть меня, безусловно, горела бы желанием вернуть свою семью. А другая сомневалась бы, не будет ли безответственным напустить их на другие королевства.

Цирцея была вынуждена признать, что слова королевы справедливы.

– А еще, конечно, если Малефисента сказала мне правду – а по-моему, так оно и есть, – я бы захотела получить ответы, которые могут знать лишь те, кто породил меня на свет.

– А тебе обязательно получить эти ответы лично от них? Ты не думаешь, что могла бы найти их в этих вот книгах? – сказала Белоснежка, подавая Цирцее чашку чая. Цирцея, обернувшись к камину, взмахом руки зажгла в нем огонь.

– Не уверена, – помолчав, ответила Цирцея. – Но есть лишь один способ это выяснить.

* * *"

"Пока Цирцея копалась в книгах сестер, Белоснежка сидела на диванчике, попивая чай и неспешно размышляя о том о сем.

Как ни странно, оказавшись вдали от матери, она испытывала не тоску, а облегчение. Ей было хорошо здесь, в этом доме, с ее новой подругой, а особенно приятно – что она вдруг оказалась предоставлена сама себе, едва ли не впервые в жизни. С самого раннего детства Белоснежка постоянно была рядом с кем-то, кто требовал ее заботы: сначала, после смерти ее родной матери, это был ее отец, потом, когда отец погиб, это стала ее мачеха. Потом были гномы, у которых она скрывалась от мачехи, а потом и ее собственные дети. Правда, забота о детях была для Белоснежки радостью и удовольствием, а вовсе не бременем. Теперь дети выросли, но есть мать, которая, похоже, постоянно нуждается в заверениях, что Белоснежка ее любит. Конечно, мать постоянно защищает и оберегает ее, и даже зачаровала страну так, чтобы ее дочь всегда чувствовала себя счастливой. Но сейчас, отдалившись от нее ненадолго, Белоснежка вдруг осознала, что это скорее она заботится о матери, успокаивая ее и поднимая ей настроение. И даже помогая старой королеве притушить чувство собственной вины за все, что она натворила, когда была моложе. Все это отнимало немало сил.

Цирцея слышала мысли, возникающие в голове Белоснежки, и чувствовала, что они не чужды и ей. Пожалуй, она могла представить себе, чем обернется пробуждение ее сестер – если, конечно, ей удастся победить заклятие.