Маленькая хозяйка большой таверны

Правда, тыкв у нас много, есть крупа, кое-какие соления с прошлой осени, да и куры несутся исправно.

– Отлично! – пробормотала я. – А еще есть долг в казну, который нужно срочно заплатить. – Взглянула на Леннарта. – Выручка?

На это он торжественно объявил, что в кассе сейчас ровно тридцать дукаров, – и то исключительно от щедрот спасенного мною изморца, который ночью немного полежал, а затем встал и куда-то ушел.

Но все же не забыл отсыпать золотых. Тридцать штук, ни монетой больше, ни монетой меньше.

Вернее, возможно, есть еще несколько мелких монет, заюлил Леннарт, и мне это нисколько не понравилось.

– Пересчитаешь, – заявила ему, – и все запишешь в расчетную книгу. Мне нужен полный расклад по приходам и расходам за последние две недели. Хотя нет, давай уже за последний месяц. – Его лицо искривилось, а я мстительно добавила: – Кроме того, сделаешь мне полную опись имущества. Хочу ознакомиться, так сказать… Думаю, Мария тебе в этом поможет.

– Потому что бедняга Джон окончательно потерял разум, – отозвался он. – Все из-за проклятых Лилий, за которых он и ушел воевать! Хотя из него оказался тот еще вояка – прикончили в первом же бою.

– Печально, – отозвалась я.

– Печально, – согласился Леннарт. – Но не менее печально то, что Джон забрал все сбережения и отдал их мятежникам. Все мечтал разбогатеть, думая, что Лилии его вознаградят, но вместо этого нам привезли его труп.

– Поэтому вы ждали, кто отберет у вас «Сквозняк» первым, Лилии или Клинки, – кивнула я. – Продолжали жить, как ни в чем не бывало. Ели и пили. – Впрочем, я их не осуждала. Судя по всему, им, как и нам с Анаис, больше некуда было идти. – Но теперь я ваша новая хозяйка, и все будет по-другому.

– Это ненадолго, – оскалился Леннарт. – Пара-тройка дней, и к нам обязательно явятся королевские поверенные и опечатают таверну.

– Насколько большой долг в казну? – поинтересовалась я.

Он насмешливо оглядел меня с ног до головы.

– Триста шестьдесят пять дукаров. У нас уже есть тридцать, осталось насобирать еще триста тридцать пять. Это звучит, как песня. Триста-а-а тридцать пя-ять… – Затянул он, но я нахмурилась, и Леннарт заткнулся.