Маленькая хозяйка большой таверны

Не получила с ее стороны ни единой подсказки, ни единого воспоминания об Артуре Дювале, словно бывшая леди де Эрве хотела позабыть о нем навсегда!

Не потому ли, что его обращение с Лорейн было настолько для нее унизительным, что она предпочла стереть его из памяти?

– К брату вам не пойти, потому что он вас терпеть не может, – подтвердил мою догадку Шерц, – а после гибели отца от рук Лилий и подавно. Родни у вас не осталось, так что обратиться за помощью вам больше не к кому.

– Тут вы правы, к брату я не пойду, – отозвалась я, подумав, что всезнающий господин Шерц не подозревает о существовании «Сквозняка».

Но говорить о таверне я ему не собиралась. – Поэтому, как видите, я пришла к вам. Да, мы с дочерью попали в затруднительное положение, и нам нужны деньги. Я готова заложить свое украшение. Вот… – Сняв с шеи, протянула Шерцу ключик на золотой цепочке. – Скажите, сколько вы можете дать за эту вещь?

Но вместо того, чтобы взять лупу и оценить стоимость украшения – так, по моему мнению, должен поступить любой приличный ломбардщик, – он уставился на меня масляным взглядом.

– У меня есть предложение и получше, – заявил Шерц. – Леди де Эрве не придется ничего закладывать и никуда уходить. Вместо этого она и ее прелестная малышка Анаис сегодня же переедут в мой дом. Она – в мою спальню, а ее дочь – в детскую.

Моя рука, державшая чашку, дрогнула, но это была реакция исключительно Лорейн. Хотя, признаюсь, мне стало противно до невозможности.

Ах вот как?! Значит, он решил воспользоваться безвыходным положением леди де Эрве?

– Судя по всему, вы только что предложили мне стать вашей содержанкой, – произнесла я спокойно.

Поставила изящную кружечку на фарфоровое блюдце, затем посмотрела на цукаты с орехами, к которым так и не успела притронуться. Но не слишком-то и хотелось, потому что угощение в кабинете ломбардщика вызывало у меня такое же отвращение, как и он сам.

Даже кофе – его мне тоже уже хватило.

– Предложил бы стать женой, – усмехнулся Шерц, – но, боюсь, моей супруге это не понравится.

А двоеженство в вашей стране, к сожалению, запрещено законом.

Он явно забавлялся – и снова за мой счет! – но я все же решила промолчать. И даже вставать и уходить не спешила, хотя ломбардщик собирался воспользоваться слабостью и беззащитным положением бывшей леди де Эрве.

Меня это порядком раздражало, даже злило.

Но я была Марьяной Вороновой, правда, в другом теле и в другом мире, получившей воспоминания и опыт Лорейн Дюваль.