Маленькая опера

Тоже ориентирование, но ночью, абсолютно голыми! Никакого ханжества, ноль полумер. Ещё там красили акварелью соски. Сплошные творчество и доверие! Подружка в полном восторге. Надо было поступать на математику, эх.

В наше время за дружбой отправляли на картошку. Очень скучно. Первые одиннадцать томов Чехов написал именно на картошке, я уверен.

До сих пор некоторые сокурсницы вспоминаются мне исключительно в четвероногом виде. Встречая их потом прямоходящими, я вынужден был знакомиться заново.

То ли дело теперь. Жёлтые соски – Света, красные – Людмила.

Легко и приятно запоминается. Завидую, короче, современной молодёжи.

Дочь Мария на себе изучает устройство любви. Застал её в восемь утра, в прихожей, в красных трусах, рыдающей сквозь макияж. Говорит:

– Сейчас пойду, верну ему ключи от его квартиры.

Обычно ключи дают, чтобы кто-то поливал цветы. Но Маша и дома-то цветов не поливала. Интересно, на что рассчитывал этот мальчик?

Маша сказала, что это не трусы, а «шорты для бега». Всё равно многовато голых ног.

Если бы мне в таком виде возвращали ключи, я бы оторвал себе руки, лишь бы не прикасаться к связке.

Когда мне отдавали ключи, самый большой ключ оставил синяк на моём лице. По форме он был как бы от старинной крепости, на самом деле от гаража. Завидев этот символ разлуки, друзья говорили мне вместо «привет» – «о, тебе ключи вернули!»

Я запретил себе паниковать. Просто парень оказался маньяком, или роботом, или умер – в жизни случаются вещи пострашнее. Например, муж моей тётки болел за «Манчестер».

С её слов, любой другой недостаток был бы лучше этого.

Я обзвонил знакомых женщин и спросил абстрактно:

Если какая-то бытовая размолвка, например под кроватью вашего мужчины расчленённая проститутка, и он «не знает» как эта дрянь сюда попала, – что бы вы сделали?

Второй вопрос: незнакомая девушка (18 лет, 167, 57, блонд., полгода в отношениях) рыдает в прихожей, в трусах и в макияже. На что лучше ставить, на развод или на свадьбу?

Маша сказала, что вернётся через десять минут.

Но ни через одиннадцать, ни через даже двенадцать не пришла. Я порывался пойти следом, помочь отдать ключи. Маша сама ни голову свернуть не умеет, ни топор метнуть как надо. Потом, на вопрос прокурора откуда эти сожжённые города, я бы ответил прямо – «все отцы в нашей родне так расстаются с любимым парнем».

Лара не пустила меня и отобрала боевые вилки. Она сказала:

– За десять минут ключи вернуть невозможно. Сначала женщина должна объяснить свою позицию.