Маленькая опера

 – Унылые такие длинные песни! Где они?

– А мне нравится! – сказала Герда. – Я люблю боевики. Драки. Погони.

Моника единственная понимала, какое чудо здесь творится.

– А как мне надо подносить пиво? – спросила она, чуть дыша от восторга.

Бено взял бутылку, изобразил трепет и волнение.

– Смотрите! Зиглинда смущена, перед нею красивый незнакомец. И с каждым шагом её волнение усиливается. Принимая чашу с мёдом, в нашем случае бутылку, Зигмунд касается руки прекрасной женщины! Искра любви пробегает из руки в руку! Их глаза встречаются… Они будто на цыпочки встали! Понятно?

Артисты кивали головами.

Бено красиво всё показал. Но силы его вдруг закончились.

Дирижёр сошёл со сцены, показал коробку, принесённую загодя.

– Вот тут пластинки. В каждом номере есть патефон. Каждый должен выучить свои арии. Можете трахаться – и учить. Кто не выучит сейчас, поедет доучивать в подвалы тайной полиции.

Моника задала самый главный, как ей казалось, вопрос:

– А моя героиня изменит мужу с этим путником?

– Да.

И даже забеременеет, – ответил дирижёр.

– Просто для меня брак священен. И я бы сама ни за что не изменила. Я бы сначала развелась.

– О да! Мадам верность! Проститутка министерства обороны. Чтобы изменить люфтваффе, тебе нужно переспать со всем кригсмарине!

Очень спокойно Моника подошла и отвесила Максу пощёчину.

– Она теперь аристократка, – объяснила Берта. – Вжилась в роль. Этот Вагнер удивительно липуч.

Капитан Клаус Шнитке целый день просидел в наушниках, прослушивая номера борделя.

Сначала Вагнер не нравился. А потом что-то изменилось. Капитан стал подмурлыкивать и даже покачивал носком сапога в такт. Ближе к вечеру заглянул полковник Бирке. Жестом разрешил не вставать.

– Репетируют финал второго акта. Хундинг догоняет Зигмунда, Зиглинда выбилась из сил.

– Да не о Вагнере! Как идёт подготовка к покушению!

Клаус в замешательстве.

– Пока никаких признаков.

– От вас никакой пользы!

Бирке надел на голову вторую пару наушников.

В комнате Моники вовсю громыхала опера. Моника подпевала, лёжа на спине, волосы её разметались по подушке. Лицо одухотворённо. Над Моникой в миссионерской позиции трудился героический майор, одержавший на своём Фокке-Вульфе больше ста побед. Он не чувствовал, что может победить Монику. Сильно мешал патефон, орущий в ухо. Офицер прекратил атаку.

– Я так больше не могу! – признался он.

– Пожалуйста, помолчи! – велела девушка.