Маленькая опера

Впрочем, довольно слов! Да начнётся опера!

По просьбе Бено из лагеря привезли второго дирижёра. Сейчас его голова торчала в суфлёрской будке. Оркестру видны были только руки. Эти руки взмахнули, и началась музыка.

Бено поцеловал Тони в лоб и сказал:

– Помни, ты – Зигмунд, сын бога. Самый отважный и благородный рыцарь. Иди и надери этим дуракам задницы!

Потом пришёл черёд Моники. Она тоже заработала поцелуй и следующие слова:

– Ты – дочь бога! Мечта всех мужчин и мать величайшего героя!

– Это не мило, это правда! Иди и пой!

Арнольд успел нализаться, несмотря на слежку.

Его выкатили на сцену, пусть выкручивается как хочет. Он и в трезвом виде так себе певец, и в сюжете неярок. Пусть зрители видят – Хундинг тот ещё козёл.

– Первый акт продержимся, во втором убийство Хундинга должно получиться даже лучше обычного, – сказал Бено.

Побелевшая от волнения Герда бегала за кулисами. Матильда, напротив, была абсолютно спокойна.

В середине первого акта сидящие в зале разом повернулись в сторону ложи.

Не увидели, скорей почуяли, как внутрь вошёл офицер. Сел, не снимая плаща. Лица в темноте не разобрать. Зал в едином порыве вскочил, отсалютовал. Офицер махнул рукой лениво, зрители послушно уселись.

Арнольда, бубнившего текст исключительно с помощью святых угодников, вкатили обратно в кулисы. Поскольку в постмодернизме реальность не важна, а значимо только отношение к ней, администратору сказали, что он был великолепен и поздравили с премьерой.

В конце первого акта Моника повисла на Тони.

– Если Зигмунд здесь передо мной, Зиглинду ты видишь – она твоя! Сестру родную вместе с мечом ты нашёл! – спела девушка.

– Ты и сестра мне, ты и жена мне! Цвети же, вельзунгов род! – пропел Тони.

Жаркие объятия. Занавес.

В присутствии невидимого, но очень важного лица, никто не хотел прослыть невежей в искусстве. Грохнули аплодисменты. Офицеры кричали «браво» и свистели. Восторг длился бы ещё, но на сцену поднялся капитан Клаус Шнитке.

Мрачнее обычного. Сделал жест, призывающий сесть и послушать.

– Прошу оставаться на местах! Зал оцеплен! В здании находятся заговорщики, планирующие покушение на фюрера!

В рядах зрителей сумбур, шум, бурление.

Со всех сторон побежали автоматчики, готовые пресечь любую подозрительную активность.

Высокий, стройный Клаус был похож на императора, останавливающего движением руки народный бунт. Зал стих. Клаус хотел сказать ещё. Ему не дали.