Маленькая хозяйка большой кухни-3

Его величество Эдвард приблизил к себе и моего дядю. Его величество был очень добрым, и он судил людей не по происхождению, а по их делам.

- Садитесь в кресло, - сказала мне Алария, - так будет удобнее.

- Благодарю, - я села в кресло и ногой потихоньку покачала колыбель.

Королева стояла рядом и смотрела на спящего ребенка, золотистый свет светильника обволакивал нас, как туман.

Где-то раздалось женское пение – наверное, напевал кто-то из служанок. Я сразу узнала мелодию, это была песня о проклятом ребенке, которого мать отдала луне в обмен на любовь мужчины.

Не самая лучшая песня для этого момента.

- Скажу, чтобы перестала петь, - я хотела подняться из кресла, но королева остановила меня жестом.

- Пусть поёт, - сказала она. - Тут везде ее поют. Я уже привыкла. Грустная песня. И страшная.

- Это песня о матери милорда де Морвиля, - сказала я.

- Да, я слышала эту историю. Она тоже печальная и страшная. Но теперь я понимаю Беатрис Ратленд.

- Понимаете? – переспросила я с удивлением.

Королева пожала плечами:

- Раньше осуждала, теперь понимаю. Когда теряешь любимого человека… Это хуже смерти. Легче умереть самому, чем жить после смерти того, кого любила всем сердцем.

Я не ждала от неё таких речей и даже насторожилась, но Алария посмотрела на меня и усмехнулась. Совсем как королева Гизелла.

- Это не мои слова. Это слова моей свекрови. Её я теперь, кстати, тоже очень прекрасно понимаю. Она пережила смерть мужа, пережила смерть сына… Я пережила только первое.

И вряд ли смогла бы перенести второе. Я понимаю Беатрис Ратленд, но только отчасти. Я никогда бы не пожертвовала своим ребенком ради любви к мужчине. Всё, что угодно, но не это. Знаете, Сесилия, если бы я могла вернуть Эдварда к жизни, я бы отдала руку, жизнь, выполнила бы любое испытание. Но никогда не пожертвовала бы Этельредом. Эдвард не простил бы мне этого. Никогда бы не простил.

Повинуясь внезапному порыву, я встала и взяла королеву за руку. Алария в ответ пожала мою ладонь, и так мы стояли какое-то время – взявшись за руки, в тишине, и только печальная песня о несчастном ребенке звучала под сводами дворца.

Но вот она резко прекратилась – видимо, кто-то приказал служанке замолчать, и стало совсем тихо.

- Вы мне нравитесь, Сесилия, - произнесла королева Алария. – И герцог де Морвиль нравится. Хоть он и представляет угрозу для моего малыша.

- Никакой угрозы, ваше величество, - я снова принялась её убеждать.