— Как думаешь, Малакай Визе будет там?
— Тот горячий немой парень? Похоже, он хочет всех убить, излучая при этом энергию большого члена?
Я делаю паузу, роясь в своей спортивной сумке, подслушивая, как будто слушаю сплетни. Даже когда мой пульс участился, я сосредоточилась на их приглушенных словах.
— Да, он. Это с ним Анна была в комнате несколько месяцев назад. Я думаю, она залезла ему в голову или что-то в этом роде.
— Правда? Я думала, они трахались?
Я нахмурилась и сбросила футболку, закручивая волосы над ухом, как будто это поможет мне слышать.
– Это Анна сказала? Может, и так. Эй, как ты думаешь, он стонет? Или просто... дышит? Может, спросить у нее, правда ли слухи, что у него проколот член?
Я скриплю зубами и запихиваю оставшиеся вещи в сумку, глаза уже горят.
Дверь открывается раньше, чем я успеваю почувствовать свое присутствие, и входят еще девушки.
— О, Анна! У меня вопрос по поводу немого. Ты его трахала несколько месяцев назад на вечеринке? И если да, то стонет ли он?
— Ш-ш-ш! Оливия - его сестра, - шипит Анна.
— Я не хочу, чтобы в команде все было странно, если она узнает, что я трахаюсь с ее братом.
— Так ты все еще с ним трахаешься? Расскажи нам подробности! Он большой? Доминантный? Он вырезает на твоем теле сатанинскую метку овечьей кровью, пока трахает тебя?
— Черт, Данара, успокойся.
— Я спрашиваю, о чем вы все думаете.
С меня хватит, я заканчиваю укладывать свои вещи в сумку, завязываю волосы назад, прохожу мимо шкафчиков и плечом провожу мимо девушек, особенно Данары.
Не обращая на них внимания, я выхожу из раздевалки, по моим щекам начинают катиться жгучие слезы.
Предательство причиняет боль.
Я слышу, как кто-то зовет меня по имени, но к черту их. К черту их всех за то, что они говорят о моем брате, как о каком-то чудаке. И к черту моего брата за то, что он мне лгал.
Он пробрался ко мне в комнату и попросил научить его, потому что он психанул на свидании с Анной, но все это время он трахал ее? И до сих пор трахает?
Так вот почему он был таким естественным во всем, что делал со мной?
Пока я добираюсь до автобусной остановки, отказываясь ехать с Эбби, я достаю свой телефон, и мои пальцы дрожат, когда они набирают его имя, чтобы получить его контактные данные.
Я никогда не звоню - нет смысла звонить, ведь он не разговаривает. Скорее всего, он не ответит. Но ему и не нужно говорить ни слова - этот мудак просто должен слушать.
Три звонка, потом тишина, звонок соединяется без обычного приветствия.
