С этими мыслями я и открываю Антону дверь, одетая в новую домашнюю пижаму. И прямо с этого момента, мое намерение видеть в нем лишь тело с крепко стоящим членом идет по тому самому месту, ибо в руках он держит букет.
— Тебе, — сообщает Антон очевидное, вручая его мне.
— Спасибо. — Я машинально нюхаю бело-розовые лепестки и, окончательно растерявшись, уношусь на кухню искать вазу."
"Мой изначальный план был прост и гениален: мы начинаем сосаться с порога и плавно перемещаемся в спальню. Я кончаю. Антон кончает, после чего сваливает под бок к своей благоверной.
Недели через две-три, под завязку наевшись сексом и статусом подстилки, я наверняка признаю, что такой формат отношений не для меня, и отпускаю Антона в счастливую семейную жизнь со спокойным сердцем.
Так вот, цветы, которые с собой притащил, в эту картину никак не вписываются.
— Красивые, спасибо. — Я ставлю их в вазу, затылком ощущая его приближение.
И не ошибаюсь. Тело Антона прижимается ко мне со спины, теплый рот касается позвоночника.
Я вдруг думаю: а как бы было круто его прямо сейчас послать. Сказать: извини, малыш, я тут немного покопалась в себе и отыскала женское достоинство. Так что напяливай-ка ты тапки и лети домой. Есть рыбу параллельно второму делу больше не получится.
Но я пока не готова. Тепла во мне так мало, что необходима подпитка извне. Подпитка — это тело Антона, его касания, его поцелуи, его дыхание, предназначенное мне, его желание.
— Соскучился, — шепчет он. — Постоянно о тебе думал.
Повернувшись, я обвиваю его шею руками.
В умении утешать Антон действительно хорош. Он не бэдбой, не абьюзер, не позер, он открытый и теплый. Наверное, поэтому Вероника и не готова его отпустить. Наверное, поэтому и мне так сложно от него отказаться.
До спальни мы так и не доходим, так что мой тщательно продуманный план официально идет по пизде. Стянув пижамные штаны, Антон трахает меня на столешнице, после чего я, опустившись на колени, сосу его член до победного.
Стерев остатки спермы с губ, с усмешкой поднимаюсь.
— Понравилось?
Прикрыв глаза, Антон кивает.
— Очень.
Не знаю, почему рядом с ним я постоянно пытаюсь быть не той, кем являюсь. Холодной стервой или озабоченной развратницей. Это ведь совсем не про меня. На деле я уязвимая, нежная, нуждающаяся. Просто пытаюсь обороняться против того, чего не в силах изменить.
— Ладно, пока, — с напускной веселостью говорю я, стоя в прихожей.
Антон улыбается.
— Созвонимся. Извини, что приходится быстро уезжать.
