Когда мне наконец удается открыть свой профиль, я обнаруживаю в нем не менее пятнадцати сообщений. И все они от Маркушиной Вероники.
Ну ты вообще красотка! Добилась-таки своего.
Забери себе это дерьмо и не подавись.
Спасибо тебе огромное, что избавила меня от него.
Ты, кстати, в курсе, что у него ВИЧ?
А что долгов выше крыши?
Пусть покажет свою финансовую историю.
А знаешь, как он умолял меня его простить?
Живите и будьте счастливы! Мне такое говно не нужно!
И еще куча всего, что за один присест сложно осмыслить.
Из всего прочитанного мой мозг пока фиксирует лишь одно: о том, что Вероника все понимает и что-то должно измениться, Антон не соврал.
58
Я перечитываю эти сообщения раз за разом, ощущая, как по позвоночнику скребет озноб. На пятый раз решаю вычленить главное. А главное для меня на данный момент — это страшные три буквы, которыми нас пугали со времен старших классов. Диагноз ВИЧ, который, по утверждению Вероники, имеет Антон.
— Извините, — бормочу я, вставая из-за стола под недоуменные взгляды коллег.
— Мне надо… э-э-э…выйти.
Выскочив за дверь, я начинаю истерично расхаживать назад и вперед в попытке собрать мысли воедино. Чему активно препятствует раздавшийся звонок с аватаркой Вероники во весь экран. Поглазев на экран секунду или две, сбрасываю его дрожащими пальцами, но он повторяется вновь. Сбрасываю снова и снова, ощущая себя героиней паршивого триллера. Я недостаточно цинична, чтобы внятно говорить с женой Антона, и недостаточно стрессоустойчива, чтобы молча выслушивать оскорбления.
После тридцатисекундного затишья телефон взрывается настоящим шквалом звонков. Они поступают отовсюду: из каждого имеющегося у меня мессенджера, и каждой соцсети, обладающей такой функцией.
Отправив номер Вероники в бан и заблокировав ее профиль везде, где это возможно, я вылетаю на улицу. Запрокинув голову, глубоко дышу, пытаясь избавиться от паники и вернуть себе возможность трезво мыслить. Если она все знает, какого черта Антон меня не предупредил? И, черт… Мне абсолютно по хрену, если он банкрот.
Связь с ним уж точно не была завязана на дохах из шиншилл и браслетиках Картье. Но ВИЧ… ВИЧ — это то, с чем придется жить до самой смерти. ВИЧ — это приговор, который нельзя отменить.
Сжав пальцами виски, я продолжаю старательно дышать. Думай, Ксю, думай. Может ли Антон быть болен вирусом иммунодефицита и намеренно молчать об этом? Ежедневно трахая меня без презерватива? Я представляю его: чистого, опрятного, спокойного, и думаю, что нет, не мог.
