Все же жизнь становится намного приятнее и проще, когда знаешь, что рядом есть тот, на кого опереться в моменты слабости, и кто в любой момент готов и хочет тебя обнять. Да и регулярный секс, опять же. Откуда он возьмется у тех, кому для счастья второй не нужен? Наполненная и гармоничная женщина в моем воображении никак не рисуется с дымящимся вибратором. А скакать от одного партнера к другому в свои тридцать уже не хочется, да и брезгливо.
Отсюда делаю вывод, что люди детородного возраста, на каждому углу трубящие о том, как они охрененно счастливы годами живя одни, либо врут на публику, либо самим себе, а не деле же отчаялись найти достойного партнера.
Разобрав дорожную сумку и запихнув белье в стирку, я по привычке ложусь перед телевизором. Телефон, за отсутствием былой востребованности, остается лежать в коридоре. С мамой я успела поговорить дорогой, с Олесей тоже.
Передача, посвященная расследованию нашумевших катастроф, затягивает с первых секунд и не отпускает до момента финальных титров.
То, что легко сумела переключить внимание с душевных мук на что-то иное, я расцениваю как маленькую победу над собой и зависимостью от Антона. Хочется верить, что это лишь первый шаг к освобождению, и дальше будет больше и круче. Возможно, и не зря я наступила на эти грабли повторно. Вместо того, чтобы мучиться незакрытым гештальтом и идеализировать образ экс-любовника, со временем я сумею осознанно от него отказаться в силу непомерного разочарования.
От этих мыслей даже поднимается настроение и просыпается аппетит.
Поставив видео на паузу, я шлепаю на кухню, чтобы как следует выпотрошить холодильник. Правда стоит руке коснуться вожделенного ломтя сыра, в дверь звонят.
Внутри все екает и падает одновременно. Потому что это точно он. Потому что события идут по зацикленному кругу.
Придав лицу непреклонное выражение, я иду открывать. Я бы хотела сказать, что помимо желания поскорее выставить Антона вон, ничего не испытываю, но это было бы враньем. Есть и обида на него и волнение, и любопытство, и злость, и даже легкое ожидание.
А вдруг ему удастся сказать что-то, что сумеет его оправдать?
— Привет. — Нахмурившись, Антон дергает челюстью. — Поговорим?
— О чем? — сухо уточняю я и машинально скрещиваю руки на груди, занимая оборонительную позицию.
— Почему ты меня заблокировала, еще и послав предварительно?
— Ты смеешься? — Я саркастично фыркаю. — Считаешь, что не заслужил?
Шумно вздохнув, он задирает голову к потолку и трет лицо.
