— Хорошо. И прими мои соболезнования. Сам недавно отца похоронил.
— Ох, — отвечаю я с запинкой. — Сочувствую. То есть, соболезную.
— Ничего. Иногда даже смерть к лучшему.
***Все таки не зря похороны занимают лидирующую строчку в списке «Ненавистные мне вещи». Терпеть не могу добровольно горевать. А глядя на людей в черном и их скорбные лица, понимаю, что горевать обязана и желательно не меньше остальных, чтобы не заслужить порицающий взгляд.
Бабушке Арсена, на секунду, было восемьдесят три, и смерть в таком возрасте предсказуема.
Поэтому не получается у меня качественно грустить. Возможно, лет в семьдесят пять я изменю свое мнение, но пока единомоментное избавление от артрита, бессонницы и необходимости вставлять по утрам челюсть представляется мне не таким уж и ужасным.
Причина номер два, по которой я начинаю ненавидеть похороны еще больше — это необходимость снова видеть Арсена. Ответом на принесенные мной искренние соболезнования становится невнятное бурканье, и весь его вид говорит о том, что нашей встрече он не рад.
И я снова задаюсь вопросом: ну какого, блин, хера? Я ведь здесь отчасти и ради него тоже. Отпросилась с работы и проехала триста, мать их, километров на заднем сидении, где меня, мать его, тошнит!
Кое-как отстояв на кладбище, мы перемещаемся в дом покойной. Поминки я тоже терпеть не могу, но там по-крайней мере вкусно кормят.
Попив чай и выслушав очередную порцию скорбных речей, я выхожу в сад. Вид пышно цветущих пионов и освежающий ветерок, гуляющий по кронам яблонь, заставляют меня немного расслабиться.
Говорят, атмосфера дома — отражение души его хозяина. Бабушка Арсена точно была чиста душой, ибо здесь мне спокойно как в храме.
Забравшись в садовые качели, я достаю телефон, чтобы позвонить маме и вижу пропущенный вызов. От Антона.
— Привет… — быстро тараторю я, услышав его «алло». — Ты звонил? Не слышала. Что-то случилось?"
"— Нет, ничего срочного. — Судя по приглушенному сигналу клаксона, он находится за рулем. — Звонил узнать, нормально ли ты добралась и как у тебя дела.
Похороны — вещь не из веселых.
Улыбнувшись, я машинально отталкиваюсь ногой от земли и начинаю медленно раскачиваться.
— Да, это точно. Я их терпеть не могу, но хотелось людей поддержать. Умерла бабушка моего бывшего парня. Мы были с ней в хороших отношениях… Так же как и с его родителями.
Не знаю, почему из меня снова полезли откровения, которые Антону наверняка не интересны. Возможно, потому что он так вовремя позвонил.
