Налив бокал, я разогреваю индейку с овощами, которую готовила еще для Антона, и усевшись за стол, чокаюсь с невидимым собутыльником за новую свободную жизнь. Пожалуй, с завтрашнего дня стоит изучать рынок вакансий. Вряд ли будет правильно работать на Антона после всего.
А вообще-то, мне стоит не злится на него, а быть благодарной. Ведь именно он стряхнул многолетний слой пыли с моего либидо, вновь заставив почувствовать себя привлекательной и желанной. И благодаря его трудоустройству, будет не так страшно снова ходить по собеседованиям.
Видишь? Сплошные плюсы, Ксю, — саркастично произношу я вслух. — И наконец можно перестать готовить.
Хотя тут я пожалуй немного кривлю душой. Готовить для Антона мне нравилось, а запах еды придавал квартире уюта.
Допив один бокал, я тянусь за вторым, предварительно пообещав себе не спиться ни при каком раскладе. Подношу ледяной совиньон к губам, но проглотить не успеваю, потому что в дверь раздается звонок.
От этого звука внутри ничего не екает — лишь появляется раздражение от того, что кто-то посмел нарушить мою алкогольную идиллию.
Секунд через десять выясняется, что этим кем-то является Антон, стоящий на пороге с огромным цветочным веником и усталостью в глазах.
— Привет, — его взгляд напряженно скользит по моему лицу. — Пустишь? Или я теперь в черном списке?
От него на расстоянии разит уязвимостью, отчего моя внутренняя сука сучнеет во стократ.
По-сучьи вздернув бровь, я холодно роняю:
— Раз пришел — проходи.
Цветы забираю и, не оборачиваясь, шествую на кухню, чтобы поставить их в вазу. Бедные пионы не виноваты, что купивший их человек — козел, умеющий с такой легкостью исчезать.
— Злишься на меня? — Антон подходит сзади, пока я агрессивно кромсаю кончики стеблей в раковину.
— Ты пропал на двое суток, не удосужившись хоть как-то это объяснить, — чеканю я. — Сам-то как думаешь?
— Мне нужно было время. Прости, если пришлось волноваться.
— И что? Время помогло?
— Вполне.
Мы с женой поговорили."
"Моя рука с ножницами замирает в воздухе. Я не ослышалась? Разговор все-таки состоялся?
— И… как? — мой голос невольно садится.
— Нам еще есть, что обсудить, но главное я сказал.
Правильная злость куда-то улетучивается, замещаясь внезапной робостью и растерянностью. То есть, Антон теперь свободен? Вот так просто?
От перемен, забрезживших на горизонте, начинает слегка кружится голова. Нет, я точно не верила, что он решится.
