Он упрям, как баран, и никогда не считается с обстоятельствами. Такие умирают с гордо поднятой головой.
Ему пиздец…
ни ни за что не оставят его в покое за этот ход и моё отчисление.
Нет, своих лучше убивать самой. Им я не могу этого позволить. Одно дело – драка один на один, другое – бесконечная дрочка и бойкот всем коллективом.
– Что за дела?! – врываюсь я, вставая рядом с Сашкой.
Парни переглядываются."
"– Всё нормально, Жень, – с совершенно разными интонациями, но абсолютно синхронно отвечают мне центральные персонажи событий.
– Саш! – разворачиваюсь я. – Пойдём, поговорим.
– Позже поговорим.
– Туманова, ты приболела? – недоумевая, закатывает глаза один из моих одногруппников. – Он же, блять, подставил тебя! Из тупого эгоизма, из ревности!
– Это наши с ним дела! Судить только мне. И Немец подставил первым, – усмехаюсь я зло, глядя в его виноватые глаза. – ""Из тупого эгоизма, из ревности!""
Все начинают говорить одновременно, агрессивно и раздражённо, перебивая друг друга.
– Ты разочаровываешь меня, – фыркаю на Немца.
– Толпой? Серьёзно? Примитивно и слабо. Понимаю ещё, если бы каждый в отдельности ему предъявил! А так… фу…
– Предъявим и по отдельности! – оттесняя Немца, делает шаг вперёд Боречка. – Не надо встревать за него, Джонни.
– В чём дело? – влезает в толпу маленький, рыжеватый, похожий на домовёнка Кузю и еврея одновременно, наш неугомонный и невыносимый препод по физлабу. – Опять будем отчислять Туманову?
– Да всё в порядке, Павел Сергеевич! – тут же сменяя на лице масочку на полное благодушие, разворачивается к нему мой Весёлый Ангел.
– Туманова просто мимо пробегала, запнулась, и мы её тут все дружно поддержали, чтоб не убилась.
– «Больше трёх не собираться!» – прищурившись на меня, Павел Сергеевич кивает на дверь. – Туманова, за мной.
Идёт, даже не оглядываясь. Точно знает, что не ослушаюсь. Я в долгу перед ним. На заседании кафедры он опять голосовал за то, чтобы меня не отчисляли.
– Найди меня после зачёта, – шепчу я Сашке.
Перевожу взгляд на Немца.
– За мной, раб…
Он зажмуривается, растирая пальцами лоб. Я иду, тоже не оглядываясь. Потому что знаю, Немец не ослушается тоже.
Корпус старый, полы деревянные, и я слышу, как скрипят они за моей спиной под его шагами. Павел Сергеевич с лёгким недоумением смотрит на входящего следом за мной в аудиторию Немца.
– Пять минут! – шепчу я Павлу Сергеевичу одними губами, и он закатывает в раздражении глаза, однако оставляет нас вдвоём с Немцем, уходя к себе в кабинет.
