Могу ли я ее взять в качестве компенсации, Ваше Императорское Величество?
— А парень-то достойный, Константин Николаевич, — заметил тот князь, к которому Шелагин старший обращался как к Александру Петровичу.
Император воспринял это как намек моего признания и даже ненадолго задумался, но потом решил, что все же лучше отдать мне дом и забрать княжество.
— От своих слов отказываться не намерен. Мое условие вы слышали. Думаю, если действительно достоин, то выполнить это условие Илье труда не составит.
— Не волнуйтесь, Константин Николаевич — не стушевался Александр Петрович, — мы лично проследим, чтобы ничего не нарушалось на имперских соревнованиях.
Император чуть дернулся и повернулся ко мне, спросив явно резче, чем собирался:
— Что там за фабрика, Илья?
Я протянул папку с информацией по ней. Вместе с папкой император получил и Метку, но этого, разумеется, не заметил. Он вытащил лист, бегло просмотрел, взглянул на лист с домом, прикинул, что за оговоренную сумму компенсация не выходит, и сложил оба листа вместе.
— Хорошо. В течение суток все документы будут оформлены. Можешь идти.
Результатом беседы император доволен не был: ему не удалось меня выставить легкомысленным идиотом, да еще и князья вызвались присутствовать на соревнованиях. Административный ресурс придется применять очень аккуратно.
В комнате ожидания Шелагин-младший сразу бросился ко мне.
— Признали?
— Нет.
— Как это? — возмутился он. — У княжества нет других наследников.
— Именно поэтому.
Думаю, Павел Тимофеевич объяснит лучше. Вызывали не за этим. Вина Живетьевых в отношении меня и вас доказана, и мне предложили получить компенсацию.
— Компенсацию? — оживился Прохоров. — Большую?
— Не особо. Я думаю, Живетьевы задолжали мне куда больше.
Шелагина-младшего компенсация интересовала куда меньше, чем то, почему император решил меня не признавать. Пришлось дополнительно пояснить:
— Насколько я понял, он поставил какое-то условие, связанное с имперскими соревнованиями.
А что я еще мог сказать? Напрямую это не сообщалось, а из тех реплик, что бросал император, такой вывод можно было сделать. Прохоров резко потерял ко мне интерес, наверняка решив, что теперь я его сестры недостоин даже со всеми возможными в будущем шубами, и это позволило мне переговорить с Шелагиным-младшим без помех. Правда, защиту от прослушивания я все же поставил, после чего он разразился куда более выразительными эпитетами в сторону императора.
