— Это издержки целительства, — спохватился я, сообразив, что опять выдал Зырянову больше, чем собирался. — Это многие целители видят. Просто не афишируют.
— Понимаешь, Илья, на мой взгляд у тебя куда больше шансов выжить при разговоре с князем, чем при походе на Изнанку в команде подготовленных убийц.
— Вот-вот, — поддержал Олег.
— У меня есть козыри, которые я не хочу раскрывать при посторонних, — заметил я.
Зырянов насмешливо прищурился.
— Козыри у него. Побьют твои козыри более крутыми. Мой совет — не ходить и поговорить с князем.
— Слушай, что умный человек говорит, — опять поддержал не меня Олег.
— Поговорю. Думаешь, это что изменит? Во-первых, не факт, что нас не подслушают, а во-вторых, Александр Шелагин мне поверил только после подтверждения Живетьевой. Сомневаюсь, что Живетьев любезно согласится подтвердить, что отец младшего княжича — он и что они собираются всех в расход пустить. Нужны веские доказательства.
— Илья, не замечал за тобой склонности к суициду.
— заметил Зырянов. — Сколько лет с тобой дружит Дарья, столько я отмечал твою рассудительность и осторожность.
— Кстати, Григорий Савельевич, я хочу рассказать Даше правду.
Он аж взвился.
— Не смей! Слышишь, Илья, не смей к ней лезть! Ты вообще представляешь, что вокруг тебя творится, чтобы еще и мою дочь туда тащить? Ее мать на моих руках умерла. Тоже думал, что смогу защитить. Отомстил, но… Дарья — это все, что у меня осталось, и защищать я ее буду всем, что у меня есть.
Так, договор наш разрывается по всем пунктам, все неустойки я выплачу, а если вздумаешь хоть на шаг к Дарье подойти, то я ей покажу вот это.
Он открыл телефон и запустил видео, откуда почти сразу зазвучал мой голос.
— Такие, как ты, одна — на миллион. Или даже на миллиард. Мне жаль, что все так нехорошо получилось. И удачи тебе на новом месте.
Камера стояла в коридоре, но получились мы с Грабиной на записи прекрасно, выглядели как страстные любовники. Такой поцелуй вышел, что просто — ух.
Хоть сейчас вставляй в мелодраму.
— Красивая девица. И смотритесь вы с ней отлично, — заинтересованно сунул нос Олег. — У тебя с ней до койки дошло?
— Какая койка? Это не то, что вы подумали, — запротестовал я. — Это исключительно для дела.
— Хотел бы я, чтобы у меня были исключительно такие дела, — насмешливо бросил Зырянов.
— Это же Грабина. Ее Живетьева специально по мою душу прислала.
— Короче, Илья, пойми меня правильно.
