Отправился открывать Олег, я старался не светиться, на случай наблюдателей с той стороны, а еще прикрыл дядю дополнительными защитными заклинаниями, хотя артефакты он не забыл надеть. Предосторожности не понадобились: на Олега никто не попытался напасть, и он благополучно провел на нашу территорию Шелагина. Одного: только старшего княжича.
— Мы договаривались, что вы придете с князем, Александр Павлович, — напомнил я. — Его я не вижу.
— Вы новости совсем не читаете? — ответил он вопросом. — Отцу не до визитов.
Ночью умерла княгиня. По официальной версии — у нее остановилось во сне сердце. По неофициальной — она покончила жизнь самоубийством. Оставила записку, в которой взяла на себя вину за покушение на тебя.
Я скептически хмыкнул. Княгиня была не из тех, кого мучают угрызения совести. Моя смерть ее привела бы только в хорошее настроение, но никак не вынудила бы свести счеты с жизнью, а значит, ей помогли. И я даже знаю кто.
— Я вас предупреждал, что Живетьев планирует ее убить, — напомнил я.
— Могли бы присмотреть. Женщину, убившую мою мать, мне не жалко, но она много знала. Хотя бы о том, кто отец ее сына.
— Признаться, Илья, я сильно сомневаюсь, что рассказанное тобой вчера, — правда.
— Александр Павлович, то, что я вам говорил раньше, свое подтверждение получило?
— Да, но… Коля… Он рос на моих глазах, и я не могу поверить, что он способен на то, что ты говорил."
"— Потому что вы не слышали его разговор ни с Ариной Ивановной, ни с родным отцом. Я сейчас про Живетьева, про родство с которым Николай знает.
И эта компания ждет его совершеннолетия, чтобы убрать вас всех. Не верите — не надо. Мы с Олегом уже подумываем над тем, куда уехать. Я даже воскресать не буду. Так и останусь для всех покойником.
— Зачем же так, — поморщился Шелагин. — Дело в том, что Коля ни разу не давал повода заподозрить себя в чем-то недостойном.
— Он очень хорошо притворяется. Вам нужны твердые доказательства? У меня есть подходящая алхимия, можно будет допросить всех под запись: и Трефилова, и Живетьева, и Колю.
И тогда вы будете точно знать, что они думают и о вас, и о вашем отце.
— Было бы идеально, — он криво улыбнулся. — Признаться, последний месяц для меня все с ног на голову поставил. Нет, я рад, что у меня есть сын. Но выходит, что я виноват и перед тобой, и перед Соней… И главное — этого уже не исправить. Вообще ничего не исправить.
— Можно не дать себя убить и отомстить, — предложил Олег.
