И не дышала толком, чтоб не чувствовать эту гарь. А та все равно забивалась в нос.
– Маш, ты в порядке?
– На самом деле не очень. Это же все, что у меня осталось, понимаешь? Единственная память. Я рада безумно, и в то же время я в ужасе. Одни проблемы от меня. Прости.
– Я же сам вызвался. Ты чего? – Паша взял меня за руку. – Давай лучше еще что-нибудь поищем. Вдруг найдем, а?
Мы облазили все места, казавшиеся безопасными. Но латунное изображение Николая Чудотворца оказалось единственным уцелевшим предметом.
Ну и ладно, что уж теперь? К тому моменту, как мы вернулись к машинам, я была так морально истощена, что никакой грусти по этому поводу не испытывала.
– Ты уверена, что сможешь вести?
– Сто процентов. Не беспокойся.
– Окей. Но я все равно тебя провожу.
То, что возражать бесполезно, я поняла сразу. Тащились почти час. Я впереди, он за мной – на своей Киа. А когда приехали, Паша выскочил, чтобы со мной попрощаться. От души благодарная, я крепко его обняла. Коснулась щеки губами.
Пообещала не пропадать, и на том простились. О том, что буду говорить Покровскому, не подумала. И так без задней мысли толкнула дверь в дом.
– Нагулялась?
Свекор говорил тихо. Бог его знает, почему я аж подпрыгнула. Икона вывалилась из рук, упала на дощатый пол с глухим звуком.
– Д-да. Спасибо. Немного проветрила голову. И вот… кое-что нашла. От бабушки наследство. Понятия не имею, имеет ли эта икона ценность в реальности, но бабуля говорила, что ей она досталась еще от прабабки.
Представляете, сколько тогда ей лет? – отчего-то нервничая, затараторила я, снимая ботиночки и вешая куртку в шкаф.
– Так, а что у тебя с этим плюгавым? Серьезное что-то?
Покровский подкурил, спичка оглушительно чиркнула в тишине.
– А вам какая разница? – шепнула я пересохшими губами. – Это что-то меняет?
Он пыхнул сигаретой, не разжимая зубов, выпустил дым. И снова затянулся, отрицательно мотнув головой.
И знаете, это было особенно изощренное надругательство над трупом моих надежд.
Такое… с особой жестокостью надругательство, которое я допустила.
– Пойду я к себе, Иван Сергеевич. Доброй ночи.
Валяясь без сна, я вслушивалась в звуки на кухне. Уже без надежды. Уже просто так… По привычке, наверное. Ближе к ночи, психанув на саму себя, пообещала тупо вычеркнуть Ивана из жизни. План был хорош. Я не заметила, как уснула. А он, не зная ничего о моих планах, взял и снова пришел в мой сон.
