Ее кусочек был совсем небольшим и, поднеся его к носу, я почувствовала легкий морской аромат с примесью чего-то сладковатого и бальзамического. К нему прилагалось письмо аптекаря и, распечатав его, я с интересом прочла размашистые строки:
«Ваша светлость, мне, как ученому приятно видеть такое стремление к созиданию чего-то нового, особенно у женщины. Я не знаю, для каких целей вам понадобилась амбра, но отсылаю вам кусочек самой лучшей — серой. Вместе с нею, я решил отправить вам и аптекарские весы, посчитав, что они непременно понадобятся.
Если судить по мылу, которое с таким успехом продается в моей аптеке, то и следующее ваше новшество будет иметь такое же признание среди высшего общества, а я в свою очередь готов снова предоставить свои прилавки для его продвижения.
Ваш покорный слуга Христиан де Крите.»
Довольно вздохнув, я засунула письмо в ящик стола и пошла к Полин, чтобы вместе с ней отправиться к фрау Гертруде.
Девочка с интересом поглядывала на мачеху, все так же сидевшую в кресле у камина и дернув меня за руку, прошептала:
— Мамочка, кто это? Бабушка?
Я растерялась, не зная, как правильно ответить ребенку, который хотел иметь семью, но и врать не собиралась:
— Нет, милая, эта женщина воспитала меня и теперь пришла наша с Хенни очередь, заботиться о ней.
Фрау Гертруда повернула голову и взглянула на Полин быстрым взглядом. Тут же в нем промелькнуло нечто совершенно другое… Нежность? Странно…
— Подойди ко мне, — неожиданно позвала она девочку и любопытная малышка тут же приблизилась к ней.
— Как тебя зовут, дитя?
— Полин, — девочка осторожно потрогала ее единственное кольцо с россыпью мелких камней. — Красивое… А тебя как зовут?
— Фрау Гертруда, — ответила мачеха и погладила ее по головке. — У тебя такие светлые волосы, а в них золотые прядки…
Я смотрела и не могла понять, что происходит — может Полин напомнила ей Лисбет в детстве? Нужно узнать у Хенни, была ли Лисбет светловолосым ребенком…
— Когда растает снег, я отведу тебя в парк и покажу, где живет фея Травинка, — Полин уже улыбалась вовсю.
— Мамочка тоже знает ее! Травинка сварит тебе волшебный джем, и ты перестанешь грустить! Правда, мамочка?
— Обязательно дорогая, — пообещала я, совершенно искренне глядя в ее горящие глаза. — А теперь нам пора идти. Фрау Гертруда должна отдыхать.
— Хорошо, — малышка взяла меня за руку, и мы пошли к двери.
— Пусть девочка приходит ко мне, — услышала я голос мачехи и обернулась, тщательно скрывая удивление.
