А Бог он все видит…
Я не знала, чем для меня обернется в будущем решение забрать мачеху в свой дом, но зато я знала одно — это было правильно. Хенни тоже успокоилась, это было видно по ее глазам и мягкой улыбке, которая вернулась на ее лицо.
За поздним ужином, барон вспомнил о мыле и обрадовал нас с кузиной хорошей новостью — аптекарь ждет еще одну партию и желательно больше, чем в первый раз.
— А вот и вознаграждение, — Ливен протянул мне кошель с монетами. — Поздравляю, ваша светлость.
— Кузина, у нас появились деньги на наши идеи! — я взглянула на Хенни и увидела почти детский восторг, охвативший ее.
— Это нужно отметить!
Все, кроме меня выпили вина, и барон шутливо воскликнул:
— Если так пойдет дальше, я женюсь на богатой женщине!
— До этого еще далеко, — смущаясь, ответила кузина и тут же кокетливо добавила. — Но, несомненно, вы сделали правильный выбор.
Все рассмеялись, и я расслабилась, снова погружаясь в тепло своего дома.
На следующий день новая партия мыла отправилась к аптекарю, а вместе с ним и список нужных нам масел.
В этот раз я решила добавить еще масла гибискуса и магнолии, чтобы разнообразить наш ассортимент. А так же мне нужны были масла для духов и спирт. Но тут был один нюанс — чтобы духи получились стойкими в них нужно добавлять амбру, которая в это время стоила баснословных денег. У меня, конечно, остались еще отцовское наследство, но я не знала, сколько мне понадобится этой амбры и написала аптекарю, чтобы он выслал мне небольшой кусочек, решив сначала попробовать, что из этого выйдет.
Фрау Гертруда немного пришла в себя, и ее внешний вид уже не был настолько пугающим. Она конечно так и выглядела осунувшейся и убитой горем, но Либби, преодолевая сопротивление, помыла и причесала бедную женщину.
— Как вы себя чувствуете? — спросила я, навестив мачеху ближе к обеду. — Если вам что-то нужно, скажите и слуги тут же исполнят вашу просьбу.
Она не смотрела на меня и ее взгляд, обращенный к камину, был отрешенным и безразличным. Но прошло несколько секунд, и она вдруг спросила:
— Зачем ты это делаешь?
Я не стала лукавить, будто не понимаю, о чем она говорит и честно сказала:
— Любой христианин поступил бы так же.
— Я относилась к тебе не совсем по-христиански, — теперь она смотрела на меня тяжелым, изучающим взглядом. — Может, ты хочешь отомстить мне за все годы, которые провела с гадкой мачехой?
— Вы ошибаетесь, — я говорила спокойно, практически чеканя слова. — Я не собираюсь как-то портить вашу жизнь.
