— Что это значит?
— Я прошу вас, только не нервничайте, все хорошо… — кузина так сжала кулаки, что побелели костяшки пальцев.
— Да говорите вы уже! — мачеха будто чувствовала, что мы сейчас скажем нечто из ряда вон выходящее и затряслась. — Говорите!
— Лисбет жива, — выпалила я, не в силах больше мучить ее. — Ваша дочь жива, матушка.
Она смотрела на нас огромными глазами и молчала. Ее лицо стремительно бледнело, и вдруг громко вскрикнув, она потеряла сознание."
"Мы бросились к мачехе, и кузина сунула ей под нос пузырек с нюхательными солями, который мы предусмотрительно захватили с собой.
Она дернулась и уставилась на нас затуманенным взглядом, но он тут же начал приобретать осмысленность — фрау Гертруда вспоминала новость, принесенную нами.
— Что, что вы сказали? Что вы сказали? — она вцепилась в мою руку, причиняя боль, но я терпела, прекрасно понимая, что она чувствует.
— Ваша дочь жива, — повторила Хенни, аккуратно убирая ее пальцы с моей руки. — Вы скоро увидите ее.
— Но как… как… Как такое возможно? — прошептала она, находясь в какой-то прострации.
— Объясните мне, прошу…
Пока Хенни ходила на кухню, чтобы попросить Гуду заварить успокаивающие травы, я рассказала бедной женщине, что произошло.
Она внимательно слушала меня, и горе в ее взгляде сменялось гневом, а потом и яростью.
— Я убью его! — мачеха резко поднялась и покачнулась на непослушных ногах. — Проклятый ван Дильц!
— Успокойтесь, — мне стоило больших трудов усадить ее обратно. — Ваш зять мертв. Он и его брат напали на экипаж моего супруга и поплатились за это.
— Туда ему и дорога! — почти выкрикнула она, комкая на груди платье. — Это я виновата, что моей дочери пришлось пережить столько горя! Если бы не вечная погоня за богатством, мое дитя никогда бы не испытало столько унижений! Мне нет прощения!
— Не вините себя, вы хотели для дочери лучшей жизни, — сказала я, хотя конечно думала по-другому. Но кому сейчас стало бы легче от моих нравственных рассуждений? — Не терзайтесь, матушка, у вас впереди долгая жизнь с Лисбет и вашим внуком, который скоро увидит этот мир.
— Когда же я увижу свою девочку? — зарыдала фрау Гертруда, снова цепляясь за меня, как за спасательный круг, придающий ей уверенности в этом бушующем море страстей и переживаний. — Где она?
— Лисбет еще в доме пастора, но Филипп уже поехал за ней, — я не переставала гладить ее седые волосы. — Сейчас Гуда заварит нам успокаивающий чай, ведь вы не должны быть в таком состоянии, когда Лисбет появится здесь.
