— С медом… печенье у меня осталось…
Я слушала ее, а мой взгляд скользил по кухне, периодически останавливаясь на какой-нибудь вещи, и когда он наткнулся на сечку, у меня екнуло сердце. Это старинное приспособление для рубки капусты, иногда можно было встретить и в современных магазинах — деревянное корытце и топорик овальной формы с загнутыми вниз краями на деревянной ручке. Но хозяйки секли им не только капусту, но и мясо, чтобы сделать рубленые котлетки или пельмени.
— Гуда, ты могла бы нарубить мяса сегодня? — я поднялась и, взяв сечку, повертела ее в руках — корытце прочное, хорошего качества, топорик острый…
— Ваша светлость, так это ж для капусты, — повариха удивленно смотрела на то на меня, то на сечку.
"
"— А кто сказал, что этим нельзя рубить мясо? — широко улыбнулась я. — Я хочу приготовить одно очень вкусное блюдо к обеду.
— Как скажете, — женщина видимо не понимала, какая вожжа мне под хвост попала, но перечить не могла. — А что рубить-то?
— Свежее мясо, например, курицу, — объяснила я, находясь в радостном предвкушении от кулинарного эксперимента.
— Без кожи и костей конечно!
— Ой, ваша светлость! — бедная Гуда забрала у меня сечку и поставила ее на место. — Вы прямо как вихрь, то одна придумка, то другая! Да все так ладно делаете-то! Прям повезло нам с хозяйкой! Только и успевай удивляться!
— Нечему еще удивляться, — скромно сказала я и мечтательно улыбнулась. — Все еще впереди…
Напившись чаю, я надела фартук и отправилась в оранжерею, получая удовольствие от тишины спящего дома.
Уже рассвело, и тусклый свет серого утра проникал в дом через окна, пожирая темноту, притаившуюся в углах. Мия и Либби развешивали белье на заднем дворе, Фрост растопил печи в оранжерее, и теперь сидел на табурете, шлифуя кусочком кожи палочки для будущих леденцов, Гуда готовила завтрак, а я взялась за своих «деток-розочек», торчащих из медовой воды. И только сейчас я поняла, что предусмотрела не все. Чем мне накрывать мои черенки??? Это тебе не двадцать первый век, где можно было обрезать пластиковую бутылку и далее не мудрствовать!
Закусив губу, я принялась отчаянно соображать, но в голову ничего не приходило.
— Ваша светлость, что-то случилось?
— А? Что? — я вынырнула из своих мыслей и взглянула на Фроста.
— Что-то случилось? — повторил старик, щуря близорукие глаза. — Вы замерли, будто привидение увидали.
— У меня кое-какие трудности, — вздохнула я, с сожалением глядя на черенки.
