Малютка

— Ёжик же на «ё» начинается?

— Да.

— Вот я дурочка, в книжке же его видела. Проиграла из-за какого-то ёжика!

Она снова стала подниматься по лестнице, ругая себя за забывчивость. Ческе нравилась девочка, но сейчас это было неважно. Главное послать весточку наружу и цепляться за призрачную надежду, что коллеги ее получат. Минутный всплеск энтузиазма сменила тоска: вероятность, что сотрудники ОКА найдут ее послание, почти нулевая. Это все равно, что бросать бутылку в море.

Глава 27

Увидев фото Фернандо Гарридо и узнав, что он мертв, Хуана Ольмо залилась слезами.

— Его убили, выстрелили в голову в Сафре несколько месяцев назад, — беспощадно пояснила Элена.

— Я столько лет ничего не слышала о Фернандо. С тех пор, как они с матерью уехали из Турегано.

Элена с трудом сдерживала раздражение. Ее выводила из себя медлительность собеседницы, хотелось сократить разговор и обойтись без сентиментальных воспоминаний.

— Хуана, это очень важно. Нам нужно знать, какие отношения были у Чески с этим человеком.

— У моей сестры отношений с ним не было. А вот у меня были.

Элена и Сарате переглянулись. Хуана говорила так гладко, словно десятки раз репетировала этот рассказ.

— Фернандо был моим женихом. Если это можно так назвать. Я была набожной католичкой, поэтому мы никогда не оставались наедине — боялись соблазнов. Хотя он ни разу ко мне не прикасался, он остается единственным мужчиной в моей жизни. После него у меня никого не было. А он женился?

— Нет, продолжал жить с матерью, — сказал Сарате.

— Наверное, не мог меня забыть. Как и я его. Такое же бывает?

— Этого мы не знаем, Хуана, но нам нужно услышать от вас то, о чем вы пытаетесь умолчать, — сказала Элена с явным нетерпением.

— Это трудно объяснить… Все случилось двадцать один год назад, когда моей сестре Франсиске было четырнадцать. Хотя в нашем доме никогда не слушали радио, не читали журналов и уж тем более не пользовались интернетом, Ческа как-то умудрялась быть в курсе всех новостей. В том году хитом стала песня Чайяна[6] «Саломе», и ее автора ждали на деревенском празднике.

Этого Ческа пропустить не могла и, как обычно, сбежала из дома. Она всегда дожидалась, пока родители пойдут спать (они ложились очень рано), и вылезала в окно своей комнаты, выходившее во внутренний дворик. Я это слышала, но ничего не говорила, только молилась, чтобы сестра когда-нибудь стала покладистой, начала слушаться отца и оправдывать его ожидания. В ту ночь, как вы знаете, и произошло нападение.