Онлайн-библиотека книг
Я спросил:
«Что я должен сделать?»
«Заберите ваш фильм из конкурса», – сказал Герасимов.
«Пожалуйста». – Я обрадовался, что такая маленькая просьба.
Потом мы поехали к нему ужинать. Он сам сделал русскую еду...
– Пельмени, – подсказала я: Герасимов прекрасно лепил сибирские пельмени.
– Да, да... – подтвердил Федерико.
– Но первый приз вам все-таки дали, – напомнила я.
Это известная история о том, как наши не хотели давать премию фильму «Восемь с половиной». Но жюри отстояло.
– Да, да... первый приз. И меня несли на руках ваши режиссеры: Кусиев (Хуциев), Наумофф.
Феллини не мог закончить воспоминания патетически (несли на руках). Он включил самоиронию: неудобно было существовать на весу. Какие-то части тела заваливались и провисали.
– Вот вам и кино, – сказала я. – Напишите об этом.
– Думаешь?
– Уверена.
– Я напишу три страницы. Передам тебе через Клаудию. Ты дополнишь и пришлешь мне обратно.
Федерико хочет как-то подключить меня к работе.
Правильно думает.
Свой первый фильм двадцать лет назад я делала с режиссером К. В режиссерском ряду он был на первом месте от конца, то есть хуже всех.
Второй фильм я делала с режиссером С. – этот занимал второе место от конца. Хуже него был только К.
После работы по моим сценариям эти режиссеры «пошли в производство», перебрались в середину ряда. Середняки. Впереди них много народу. Позади тоже.
Моя мечта поработать с мастером, который был бы на первом месте от начала.
А если не суждено по тем или иным причинам – я напишу этот рассказ.
Зачем? А ни за чем. Просто так.
Принесли сырное мороженое.
– Я должен позвонить. – Федерико посмотрел на часы.
– Куда? – ревниво спросила я.
– Кариссима! Бомбинона! Я забыл тебе сказать – у меня, помимо основной семьи, есть еще четыре: в Праге, в Женеве, в Лондоне и в Риме.
– Дорогой! Учитывая твое давление, я остановилась бы на трех семьях.
Федерико ушел. Я спросила:
– Что такое кариссима?
– Кара – дорогая, – объяснила Клаудиа. – А кариссима – очень дорогая, дорогушечка.
– А бомбинона что такое?
– Бомбино – ребенок. Бомбинона – большая девочка.
– В смысле толстушечка?
– Нет. В смысле выросший человек с детской начинкой. Можно так сказать? – уточнила Клаудиа.
Так можно сказать обо всех нас, шестидесятниках. Седеющие мальчики и девочки. Бомбиноны.
