Мало ли что бывает (сборник)

Но оттого, что где-то сыро и холодно, а у тебя в доме сухо и тепло...

Он обнял Люлю.

– Поиграй на мне, – сказала она. – Я так люблю твои руки...

Он стал нажимать на ее клавиши. Она звучала, как дорогой рояль.

А композитор кто? Любовь, страсть, тишина. И снежная крупа, которая сыпала, сыпала, сыпала с неба.

Врач Тимофеев был занят. Он так и сказал:

– Я занят. Подождите.

Месяцев ходил возле кабинета. Прошло десять минут. Когда ждешь, то десять минут – это долго. Совковые дела, совковые врачи. Для них люди – мусор.

Прошло еще десять минут. Месяцев понял, что это неспроста. Алику не дают освобождение. Что-то сорвалось. И теперь Алика заберут в Армию. В горячую точку. И вернут в цинковом гробу.

Из кабинета вышла женщина в белом халате. Как-то не просто глянула на Месяцева, будто что-то знала.

– Войдите, – сухо пригласила она.

У Месяцева все остановилось внутри. Он уже не сомневался в плохом исходе. И деньги не помогут, хотя он готов был платить любые деньги.

Тимофеев сидел за столом в высоком колпаке, как булочник.

– Ваш сын не пригоден к службе в Армии, – сообщил он.

Месяцев молчал. Привыкал к счастливому повороту событий.

– Спасибо... – растерянно проговорил он. – Очень хорошо.

– Нет. Не хорошо. Ваш сын болен, и его надо лечить. И ставить на учет.

– Куда? – не понял Месяцев.

– В ПНД. Психо-неврологический диспансер. Такие больные стоят на учете.

– Зачем?

– Это нужно для общества. И для него самого.

– Что вы такое говорите? – оторопел Месяцев.

– Военно-психиатрическая экспертиза определила диагноз: шизофрения, гебоидная симптоматика.

Месяцев ощутил: что-то надвигается. Беда грохочет колесами, как поезд вдалеке.

– Что это за симптоматика? – спросил он.

– Склонность к мерзким выходкам, пренебрежение любой моралью, крайний эгоцентризм, специфическое мировоззрение...

– Но таких людей сколько угодно, – резонно возразил Месяцев.

– Есть здоровые эгоцентристы, а есть больные. Ваш сын болен. У него разрушены связи с окружающим миром.

– А отчего это бывает?

– Шизофрения – наследственное заболевание. У вас по мужской линии были душевнобольные?

– Сумасшедших не было. А алкоголик был, – хмуро сказал Месяцев.

– Ну вот. Алкоголизм – тоже душевное заболевание.

– Это лечится? – тихо спросил Месяцев."

"– Малые нейролептики. Корректируют поведение. Но вообще это не лечится.