Мало ли что бывает (сборник)

– Почему?

– Метафизическая интоксикация.

Знакомый психоаналитик открыл частный кабинет и брал за прием большие деньги. Месяцева он принял без очереди.

– Шизофрения – это болезнь яркого воображения, – объяснил он. – Ты думаешь, ты нормальный? Или я? Почти все гении были шизофреники. Эдгар По, Сальвадор Дали, Модильяни, Врубель, Эйнштейн...

– Наверное, есть больные гении, а есть здоровые...

– Гений – уже не норма. Норма – это заурядность.

– Врач сказал, что у него разрушены связи с окружающим миром.

– Значит, будет жить с разрушенными связями.

– А это можно лечить?

– Можно. Но не нужно. Не надо вторгаться в святая святых. В человеческую личность.

– А какие перспективы? Что бывает с возрастом?

– Деградация личности минимальная. Сейчас это неприятный юноша, потом будет неприятный старик.

– И все?

– И все.

– Но его освободили от Армии, – насторожился Месяцев.

– В Армии сколько угодно психически неполноценных. Просто их не проверяют.

Похоже, поезд беды прогрохотал мимо. Опалил тяжким гулом, но не задел. Не задавил. Мимо.

Месяцев вытащил из кармана стодолларовую купюру и положил перед врачом.

– Жертвоприношение, – объяснил он.

– Ну зачем? – застеснялся психоаналитик, но настроение у него не ухудшилось.

Месяцев тронул машину. Увидел себя возле своего старого дома. Сработал стереотип. Он слишком долго возвращался к этому дому из любой точки земного шара.

У подъезда стояла Аня.

– Ты пришла или уходишь? – спросил Месяцев.

– Ухожу. Я привозила им картошку.

– Почему ты?

– Потому что больше некому.

– А Юра на что?

Аня не ответила. Наступило тяжелое молчание.

– Ты плохо выглядишь, – сказала Аня. – А должен выглядеть хорошо.

– Почему? – не понял Месяцев.

– Потому что Алик болен. Мы все должны жить долго, чтобы быть с ним.

– У Алика все не так плохо. Эта болезнь не прогрессирует. И вообще – это не болезнь.

– А ПНД? – напомнила Аня.

– Ну и что?

– А то, что для Алика теперь все закрыто. Ему нельзя водить машину, ездить за границу. Клеймо.

Месяцев растерялся:

– Но может быть, не ставить на учет?

– Тогда Армия. Или Диспансер, или Армия. Ловушка.

Месяцев замолчал. Аня тоже молчала, смотрела в землю.

– Никто не хочет понять, – горько сказал Месяцев.

– Не хочет, – подтвердила дочь.

– У тебя вся жизнь впереди...