— Ой, да вы же и чаю не выпили, — забеспокоилась хозяйка, — это буквально три минуты.
— Пора, — упрямо настаивал ефрейтор.
— Нет, так я вас не отпущу.
Наташа достала из шкафа хрустальную вазу, полную яблок:
— Берите, тут каждому по яблоку, вы же видите, хватит всем, да не стесняйтесь, Андрюша, Вася…
Когда они натягивали сапоги, в прихожую выглянул отец.
— До свидания, молодые люди, — сказал он, — берегите, как говорится, честь смолоду, зорко охраняйте наши рубежи…
— Служим Советскому Союзу! — негромко вынул Рябов.
— Все будет о'кей, — заверил Гаенко.
Не глядя друг на друга, они спустились по лестнице. Лил дождь. В сыром полумраке желтели фары и огни автоматов с газированной водой. Толпа поредела, лишившись ярких красок. Темнота, казалось, приглушила звуки. Над городом стоял негромкий мерный гул.
Некоторое время друзья шли молча.
— А ты ей, видать, понравился, — осторожно начал Гаенко.
Рябов недоверчиво взглянул на него и промолчал.
— Зуб даю, — поклялся Гаенко, — знаешь, как она на тебя смотрела?
Он выпучил глаза, изобразив всем своим видом женский трепет.
— Это она с испугу, — произнес Васька Рябов.
У каждого из них под сукном шинели рельефно и тяжело обозначалось яблоко. Гаенко вытащил свое и с хрустом надкусил. Рябов тоже. Часы над головой показывали без двадцати восемь.
— Успеваем, — сказал Гаенко, разворачивая карту, — до вокзала пять минут и в электричке сорок, а там рукой подать…
Вдруг он засмеялся, свободной от яблока рукой крепко ухватил Ваську за ремень и попытался кинуть его через бедро.
Тот широко расставил ноги и без труда избежал приема. Но Гаенко сразу же ушел влево, рванул Ваську на себя, чтобы дать заднюю подсечку. Смятая карта упала на асфальт. Огрызок яблока покатился через трамвайные рельсы.
Слабея от хохота, друзья возились под фонарем, и редкие прохожие без злобы смотрели на них…
Спустя час они подходили к зеленым воротам. Рядом желтело окошко караульной будки. Дневальный, не глядя, пропустил их, звякнув штырем. В десяти метрах начинался забор, увенчанный тремя рядами колючей проволоки.
На углу возвышался сторожевой пост.
Из канцелярии доносились звуки аккордеона. Там репетировал капитан Чудновский, пытаясь сыграть буги-вуги. Желтоватые клавиши аккордеона были пронумерованы. Чудновский обозначил фломастером, какую нажимать.
— Не опоздали? — спросил он, продолжая тихо музицировать.
Гаенко взглянул на часы, протянул увольнительные.
— Посмотрите в коридоре завтрашний наряд, — сказал Чудновский.
