Навстречу шли мужчины в ватниках и женщины в темных платках. Их лица были по-утреннему хмуры.
Джон Смит замедлил шаги у дверей сельмага.
Со стуком бился на ветру газетный лист.
У обочины, наклонившись, стояла грузовая машина.
Разведчик зашел в магазин, купил велосипед «ХВЗ», сел на него и поехал в Москву.
Солнце без усилий катилось рядом. Его невесомые мартовские лучи падали на обода и спицы. По бокам от дороги лежала белая гладь, штопанная заячьими следами. Колеса вязли в жидком снегу. Лес издали казался глухим и мрачным.
Джон Смит крутил педали и насвистывал песенку, которую слышал от одного лейтенанта в оперативном центре:
Каждый вечер бьют кремлевские курантыИ сияет над бульварами закат,Вся Москва давно уснула, но не дремлют диверсанты,До утра у передатчиков сидят.Если Бог не наградил тебя талантом,Не печалься, в этом нет твоей вины,Кто-то вырос коммерсантом, кто-то вырос диверсантом,Ведь на свете все профессии нужны?В эту секунду черная тень метнулась под колеса.
Посреди дороги стоял тамбовский волк.
— Я передумал, — сказал он, — возьми меня с собой. Вместе будем хулиганить. Тошно, брат, в лесу. Ни друзей, ни близких. Опротивела мне вся эта некоммуникабельность.
— Проблема номер один, — кивнул Джон Смит.
— Знаешь, как шутят у нас в тамбовских лесах? «Волк волку — человек». Сразиться не с кем. Одни зайцы. Мечтаю о настоящем деле. Короче, возьми меня с собой — денщиком, ординарцем, комиссаром…
Разведчик поглядел на него с сомнением.
— Вести себя умеешь?
— Еще бы. И вообще, я могу сойти за крашеного пса."
"Джон Смит задумался. Велосипед лежал у его ног. Переднее колесо вращалось, и спицы мерцали в лучах небогатого зимнего солнца.
— Ладно, — сказал наконец разведчик, — беру. Только учти, главное в нашем деле — дисциплина. Понял?
— Да, сэр, — просто ответил волк.
— И чтоб на людей не кидался.
— Это я-то? — обиделся серый. — Да мое основное качество — человеколюбие.
Разведчик сел на велосипед, и они помчались дальше.
Волк делал огромные скачки, напевая:
В разгар беспокойного века,В борьбе всевозможных идей,Люблю человека, люблю человека,Ведь я гуманист по природе своей!Люблю человека в томате,А также люблю в сухарях,И в супе люблю, и в столичном салате,Люблю человека и славлю в веках!Москва встретила наших героев сиянием церковных куполов, бесконечным людским потоком, комьями грязного снега из-под шин проносившихся мимо автомобилей.
