Мальтийский крест Павла Первого

— И какие же сделки мама осуществила от моего имени? — Мне стало как-то неуютно.

— А вы разве не знаете? Вы же подписывали доверенности много лет! — Теперь нотариус смотрел на меня с подозрением.

Ну да, мама приносила какие-то бумаги и на мои вопросы только отмахивалась — не бери, мол, в голову, это формальность. Не загружай голову, не обращай внимания, ты все равно в этом ничего не понимаешь, я в этом разбираюсь лучше тебя.

Так-то оно так, но в свете того, что сказала вчера Пчелкина, как-то мне стало не по себе.

Пчелкина говорила, что он морочил маме голову, на голубом глазу утверждал, что у него серьезный бизнес и жена больная… И чтобы мама всему верила? Но это не главное. А главное, откуда у мамы деньги? И сколько?

— Игорь Андреевич. — Я каким-то чудом вспомнила имя-отчество нотариуса, хотя слышала его один раз. А раньше все вылетало у меня из головы. — Вы не случайно меня вызвали, так? Налицо явные нарушения вашей работы. Я понимаю, — заторопилась я, видя, что он дернулся и отвел глаза, — я понимаю, что вы тут ни при чем, вы только недавно приняли дела от госпожи Семияровой, — надо же, и эту фамилию помню! — но вам ведь не нужно, чтобы ваша деятельность началась так неудачно? И чтобы я обратилась с жалобой в городскую коллегию нотариусов?

Не спрашивайте меня, откуда я знаю про коллегию нотариусов, вот просто всплыли в голове эти слова, которые произвели на Шестопалова сильное впечатление.

— Так что давайте разбираться вместе, — продолжала я.

Он вздохнул, и я буквально прочитала его мысли. Чертова баба эта Семиярова, жульничала с доверенностями и теперь отошла от дел, а ему в этом разбираться.

Он поймал мой взгляд и сделал независимое и самоуверенное лицо. Тут та холодная особа в узкой юбке внесла завещание — не иначе подслушивала через интерком.

Я взяла бумаги в руки, и что-то шевельнулось во мне, когда я увидела первую строчку: «Я, Вороновский Анатолий Павлович…»

Как же так получилось, что я его совсем не помню? Не помню, как совсем маленькой он носил меня на руках, как играли мы с ним «в лошадки», как учил он меня кататься на велосипеде (кстати, я так и не умею этого делать, говорила же, что в детстве всего боялась и некому было поддержать меня сильной рукой).

Не помню, как он повел меня в первый класс, не помню, как отдыхали на море. Но про это я, кажется, уже говорила.