Мальтийский крест Павла Первого

Теперь, после слов мамы, сказанных Пчелкиной, кое-что стало ясно. Стало быть, отец не любил не только ее, но и меня. А она и не пыталась привлечь его к моему воспитанию. Это оттого, что они терпеть не могли друг друга и не хотели ничего делать вместе. Оттого отец и пропадал все время на работе, чтобы дома поменьше бывать. Оттого и работал на износ, оттого и умер так рано…

Выходит, причиной была я? Если бы не я, они бы не поженились…

Ну уж нет! Они взрослые люди, сами должны были свою жизнь упорядочить.

Я встряхнулась, и по мере прочтения завещания отца глаза мои потихоньку вылезали на лоб.

Получалось, что отец мой был отнюдь не бедным человеком. Не олигарх, конечно, но была у него своя фирма, приносящая стабильный доход, несколько квартир, загородный дом, дача… что-то еще… ах да, вклад в банке… еще один вклад, еще…

И все это он завещал мне! Мне, своей единственной дочери, он завещал все, что имел! Так и написано, завещаю моей дочери Вороновской Вере Анатольевне.

Про его жену, мою мать, в завещании не было сказано ни слова.

Что ж, теперь понятно, для чего маме нужна была доверенность. Чтобы вести дела от моего имени, чтобы пользоваться моими деньгами.

Тогда возникает следующий вопрос: где все эти загородные дома, квартиры, машины? Машина у мамы была только одна, простенькая, ни о каком загородном доме я не слыхала, мы жили на даче, которая осталась отцу от родителей, это я помню.

Хорошая дача, но обычная, как у всех. Дом бревенчатый, зимний, туалет во дворе, водопровод только на улице. Летом жить можно, нормально. И квартира в хорошем, относительно новом доме, но и все.

— Интересно… — протянула я, только чтобы что-то сказать.

— Я так понимаю, что доверенность вы продлевать сегодня не собираетесь? — проницательно заметил нотариус.

— Похоже, что так, — вздохнула я, — а могу я узнать…

— Это к Эльвире Павловне. — Он мигом переадресовал меня к своей помощнице, похожей на снежную королеву.

Та, однако, выслушала мои вопросы благосклонно. Я попросила узнать, что стало с фирмой моего отца. Ведь, судя по всему, ее хозяйкой была я.

Эльвира мигом нашла в компьютере все сведения. Оказалось, фирма была продана новой хозяйкой, то есть мною, через полгода после того, как я вступила в права наследства.

Про машину я не стала и спрашивать, а загородный дом тоже был продан через два года после смерти отца.