Мальтийский крест Павла Первого

— Ну… мне померещилось, что у меня за спиной стоит мужчина в старинной одежде, со свечой в руке…

— А вы можете дать его подробное описание? Можете составить его фоторобот?

— Да нет, конечно! Я же говорю — мне померещилось, и то мельком! Вы лучше хранительницу спросите, эту… Леокадию Львовну. Она говорит, что там, в музее, многие видят привидение императора… вот они вам и дадут описание, и фоторобот составят!

Тут я вспомнила о кольце, которое нашла в туалетной комнате, и собралась рассказать о нем следователю.

— Спросим, непременно спросим! — Тут Камнеломова опомнилась, сломала карандаш и бросила его обломки на стол.

— Что вы такое говорите? Что вы несете? Какое привидение? Мы в двадцать первом веке живем! Я вас предупреждала об ответственности за ложные показания!

Казалось, сейчас она набросится на меня с кулаками.

Я тут же передумала рассказывать ей про кольцо — черт ее знает, что ей придет в голову. Еще обвинит меня в сокрытии важной улики. А то еще в краже… нет, правильно говорил Порфирьич — не надо говорить ничего лишнего!

— Больше я ничего не видела! — ответила я как можно тверже и решила на этом стоять.

Камнеломова успокоилась, видимо, сама поняла, что слишком разошлась. А возможно, она все же хорошо разбиралась в человеческой природе и решила, что раз я ушла в несознанку, то ничего она у меня не узнает. Хотя, если честно, то и узнавать-то нечего.

— Ладно, — сказала она сухо. — Давайте ваш пропуск. Можете быть свободны, но никуда не уезжайте из города.

Я вылетела из кабинета, вышла из здания, сдав пропуск, и направилась в редакцию.

Там я первым делом встретила Порфирьича, который отирался у двери, карауля меня.

— Ну что? — спросил он, отведя меня в уголок. — Как все прошло? Как тебе следователь?

— Суровая тетка! — ответила я честно. — Велела мне из города никуда не уезжать.

— Ну, это обычная практика. Ты, главное, ничего лишнего не сказала?

— Да нет… да мне и говорить-то нечего было.

Тут я хотела рассказать Порфирьичу о кольце, но его отвлек звонок телефона.

Я прошла в свой уголок в надежде пересидеть там в тишине до конца рабочего дня и спокойно подумать над статьей, которую ждет от меня Бурнус. Вот что мне писать? С чего начинать? Как пришли мы с Порфирьичем в музей? И что там увидели? Я даже не знаю, кто такой был убитый, вроде бы фамилия его Верещагин, зовут Александр Павлович, а дальше…

Тут рядом зазвонил редакционный телефон.