Мальтийский крест Павла Первого

Леокадия Львовна тоже заметила крысу, и на ее лице проступил самый настоящий ужас.

А крыса без колебаний подошла к лесенке, на верхней площадке которой мы с Леокадией с трудом умещались, и начала подниматься по ней…

Леокадия Львовна в панике запрыгала, поджимая то одну ногу, то другую. При этом она, конечно, выронила слуховую воронку, и та с грохотом покатилась по полу.

Не могу сказать, что не боюсь крыс. Я их боюсь, как всякий нормальный человек, но сейчас, как ни странно, я не впала в панику, умудрилась сохранить ясность мысли.

Или может, так подействовала на меня новая прическа, или я просто стала другим человеком? Во всяком случае, я сумела сохранить спокойствие, держала себя в руках. Одним глазом следя за приближающейся крысой, вторым глазом я следила за беседой в гостиной, и увидела, как мужчина с портрета насторожился, прислушиваясь, и проговорил:

— Здесь еще кто-то есть! За нами следят!

— Кто здесь может быть… ваше высочество?

Но его уже никто не слышал.

Длиннолицый мужчина исчез так же внезапно, как появился. То ли он растворился в вечернем воздухе, то ли вернулся в парадный портрет, из которого вышел — но в гостиной не было никого, кроме самого господина Попеляева.

А вот в нашей комнате события развивались.

Наглая крыса решительно поднималась по лесенке, Леокадия Львовна была уже на грани истерики. Удивительно, как она до сих пор не свалилась и не переломала ноги! И вообще, при такой работе как она не привыкла, ведь крыс, небось, тут полно… Хоть бы котов специальных завели, как в Эрмитаже!

Я с удивившей меня саму решимостью сдернула с ноги кроссовку и швырнула ее в крысу.

Мерзкая тварь не ожидала такого поворота событий. Она скатилась с лестницы и ретировалась в дальний угол комнаты.

А я подхватила трясущуюся от страха Леокадию Львовну и спустилась с лесенки.

— Все хорошо, — успокаивала я ее, — все хорошо, она ушла!

— Ну вот, видите же, ее нет.

— Ох, не знаю, что со мной такое… то есть, конечно, знаю — я просто ужасно боюсь крыс…

— Не переживайте, крыс все боятся!

— Да, но при моей работе это недопустимо! В исторических зданиях всегда водятся мыши и крысы, и тем более в нашем Замке… такая крысобоязнь делает меня профнепригодной… я скрываю это от коллег, но рано или поздно эта тайна раскроется… вы же знаете, тайное всегда становится явным…

Казалось, сейчас она разрыдается.