Мальтийский крест Павла Первого

Уж больно противная баба эта Камнеломова, не хотела я давать ей против себя козырь. Так, может, теперь отдать его Леокадии Львовне? Я сунула руку в карман и только тут сообразила, что кольцо осталось в кармане куртки, а сейчас на мне серая флиска, чтобы быть незаметнее в сумерках. Ладно, в следующий раз возьму кольцо с собой и отдам Леокадии, пускай она сама решает, что с ним делать.

По дороге домой я думала, как объяснить маме такое позднее возвращение, если, конечно, она заметит, что меня нет. То есть если проснется и сообразит заглянуть в мою комнату.

Так ничего и не придумала и решила положиться на импровизацию.

Однако, на мое счастье, мама до сих пор крепко спала. Надо же, какие эти таблетки действенные…

А вот интересно, откуда она их взяла? Потому что убей Бог, но я не помню, что хоть какой-то врач мне их выписывал…

Я тихонько проскользнула в свою комнату и легла, поставив будильник в телефоне на восемь утра. Этот тип, который значится у мамы под буквой В, написал, что может встретиться перед работой.

Во сколько же это будет? Что-то мне подсказывает, что работает он не на заводе и не дежурит сутки через трое, а трудится в обычной фирме. И офис его открывается в десять часов, опять-таки как все офисы. Стало быть, если встреча у них будет исключительно деловая (это важно, писала мама), то минут за двадцать вполне можно выпить чашку кофе и перекинуться парой слов. Так что если я приду туда к половине десятого, то смогу их увидеть.

Определив таким образом главную свою задачу на завтра, от усталости я тут же заснула.

И снова мне снилось, что я иду по бесконечному темному коридору или туннелю с низким сводчатым потолком. Я иду по этому туннелю долго-долго, и конца ему не видно…

И вдруг впереди меня, как и прошлый раз, появляется человек. Человек в старинном костюме, с горящей свечой в руке.

Как и прошлый раз, я окликаю его: «Эй, скажите мне, где здесь выход?»

И на этот раз незнакомец останавливается и поворачивается ко мне лицом.

И я вижу, что вместо лица у него — волчья морда с оскаленными зубами…

Я в ужасе попятилась и собралась уже бежать, как вдруг незнакомец снимает страшную волчью маску — и на этот раз я вижу человеческое лицо, длинное породистое лицо с внимательными, глубоко посаженными глазами…

Я узнаю того человека, который разговаривал с Попеляевым в гостиной Михайловского замка…

Этот человек кивает, как будто в чем-то соглашается со мной, и пишет что-то на стене туннеля… пишет просто рукой, как кистью или пером.