Мальтийский крест Павла Первого

Можете подъехать сегодня к одиннадцати часам?

— Вы что, никогда не были у нотариуса Семияровой? — в голосе снова прорезался холод. — Колокольный переулок, дом восемь-А. И паспорт не забудьте.

Я и не заметила, что мама вышла из ванной.

— От нотариуса звонили, — вздохнула я, — вот теперь переться еще туда к ним…

— Зачем? — мама сказала это голосом резким, как удар хлыста.

— Насчет доверенности, она просрочена…

— Но я же обо всем договорилась с Мариной Михайловной!

— Если ты говоришь о Семияровой, то она на пенсию ушла, теперь там кто-то другой, так что дела в порядок приводят.

— Черт знает что! — Мама схватилась за собственный мобильник и нажимала уже кнопки, причем руки у нее дрожали. — Алло, алло! — закричала она. — Это Марина Михайловна? Да, я… и что?..

Она слушала, отвернувшись, и я решила уже зайти в ванную, поскольку время здорово поджимало.

— Сволочь! — Мама выронила телефон. — Сказала, чтобы я больше ей не звонила, она, видите ли, больше делами не занимается.

— Да ладно тебе, съезжу туда, раз у них порядки изменились. — Я взялась за ручку двери, но мама как-то странно замолчала.

Лицо у матери было бледнее снега, глаза расширились и начали закатываться. Она часто задышала, схватилась за сердце и начала медленно сползать по стене.

— Мама, что с тобой? — Я бросилась к ней, подхватила ее, поддержала и усадила в гостиной на диван, потом уложила.

— Мне… мне что-то плохо… сердце, наверное…

Прежде мама никогда не жаловалась на сердце, но все когда-то случается первый раз.

— У тебя есть какое-нибудь лекарство?

— Есть корвалол на кухне, в шкафчике… накапай мне тридцать капель…

Я сбегала на кухню, нашла темный пузырек корвалола, накапала в стакан, принесла маме. Она выпила, немного пролив, поморщилась, отвела стакан рукой.

— Ну как тебе, лучше?

— Нет… наверное, нужно вызвать неотложку.

Я не на шутку перепугалась. Мне никогда не приходилось вызывать «Скорую» или неотложку. Раньше с мамой такого никогда не бывало…

Нашла номер телефона, позвонила, описала симптомы. Дежурная выслушала меня так, будто я хочу чего-то немыслимого, но в итоге все же нехотя проговорила:

— Как удастся, вызовов очень много.

— Но маме очень плохо… пожалуйста, скорее… — Меня не слушали, из трубки уже неслись короткие гудки.

Я перевела взгляд на маму.