Малый уголок

Не успел я добраться до дому, как она мне звонит. Я не захотел с ней разговаривать и дал отбой. Она звонила раз за разом. К счастью, матери не было дома, и я не снимал трубку. На следующее утро в конторе меня ждало письмо, ни много ни мало страниц десять, знаете, как это бывает. Я и читать не стал, отвечать я, естественно, не собирался. Когда в час дня я вышел, чтобы съесть свой ленч, она ждала меня на пороге, но я быстро прошел мимо и смешался с толпой. Я подумал, что она будет там, когда я пойду обратно, поэтому пошел вместе с одним парнем из нашей конторы, который завтракал там же.

где я. Я не ошибся, она не уходила, но я притворился, будто не заметил ее, а она побоялась заговорить со мной. Вечером я вышел опять не один. Она была там. Я думаю, она прождала весь день, чтобы не дать мне ускользнуть. Представляете, у нее хватило наглости подойти прямо ко мне. Она заговорила таким светским тоном!

— Как поживаете, Фред? — сказала она. — Мне повезло, что я вас встретила. Мне надо передать кое–что вашему отцу.

Парень, с которым я шел, двинулся дальше, я не мог его остановить и оказался вдовушке.

— Чего тебе надо? — спросил я.

Я был вне себя от ярости."

"— О Боже, не говори со мной так, — сказала она. — Пожалей меня. Я так несчастна! У меня в глазах мутится.

— Сочувствую, — сказал я, — но помочь не могу.

Тогда она принялась плакать прямо на улице, на виду у прохожих. Я был готов убить ее.

— Фред, это немыслимо, — сказала она. — Ты не можешь вот так бросить меня.

Ты для меня все на свете.

— Не болтай глупости, — сказал я. — Ты старая женщина, а я еще мальчишка. Постыдилась бы.

— Какое все это имеет значение? — сказала она. — Я люблю тебя до безумия.

— Ну, а я тебя не люблю, — сказал я. — Мне глядеть на тебя тошно. Говорю тебе: между нами все кончено. Оставь меня в покое, ради Бога.

— Неужели я ничем не могу вызвать твою любовь?

— Нет, — сказал я. — Я сыт тобой по горло.

— Тогда я покончу с собой.

— Как знаешь, — ответил я и рванулся с места, прежде чем она успела меня остановить.

Но хоть я и говорил так, будто мне на все наплевать, у меня было очень неспокойно на душе. Говорят, кто грозится наложить на себя руки, никогда этого не сделает, но она была не похожа на других. По правде сказать, она была сумасшедшая. Она была способна на все. Могла пустить себе пулю в лоб в саду под нашими окнами. Могла наглотаться яду и оставить какое–нибудь ужасное письмо. Могла обвинить меня в чем угодно.