Малый уголок

Черта с два. А я человек женатый. Обстоятельства приняли такой оборот, что моей благоверной пришлось пойти в услужение. Признаюсь, мне это было сильно не по нутру, но что я мог поделать? Пришлось проглотить. У меня была крыша над головой и харчи три раза вдень, ничего не скажу, это она мне давала, но стоило попросить у нее полдоллара на кино или на пару стаканчиков — дудки! А уж пилила она меня… Вы никогда не были женаты?

— Никогда.

— Что ж, и правильно сделали. Женщины за копейку удавятся; они просто не могут расстаться со своими денежками.

Я женат уже двадцать лет, и все это время она меня поедом ест, точит, шпыняет. Очень уж она гордая, благоверная моя, с этого все и пошло: считает, что унизила себя, раз вышла за меня замуж. Ее отец торговал мануфактурой в Ливерпуле, и она не

дает мне об этом забыть. Попрекала меня, что я не мог найти работу. Говорила, что мне нравится сидеть у нес на шее. Обзывала лодырем, лентяем, говорила, что ей надоело работать не покладая рук, чтобы дать мне стол и кров, и коли я не найду себе места, могу отправляться на все четыре стороны.

Даю вам слово, порой я еле удерживался, чтобы не вздуть ее, хотя она и леди, и кому это знать, как не мне. Вы бывали в Сиднее?

— Нет, никогда.

— Так вот, как–то вечером зашел я в бар у пристани, куда порой заглядывал. Я за весь день и глотка не пропустил, аж горло пересохло, диспепсия моя разгулялась, как никогда, и чувствовал я себя премерзко. В кармане у меня гроша ломаного не было, а ведь я водил больше кораблей, чем у вас пальцев на обеих руках.

Домой я тоже идти не мог. Знал, что моя благоверная сразу за меня примется; на ужин даст кусочек холодной баранины, хоть это для меня смерть, а сама станет пилить меня без передышки, и все так чинно и благородно — коли вы понимаете, что я хочу сказать, — не повышая голоса, да зато так ядовито, злобно, спесиво, без передышки, пока всю душу не вымотает. А ежели я выйду из себя и скажу ей, чтобы она убиралась к черту, она только выпрямится во весь рост и скажет: будьте так любезны, капитан, не сквернословьте. Хоть я и вышла за простого моряка, я требую, чтобы со мной обходились как с леди.

Капитан Николс понизил голос и нагнулся к доктору с самой доверительной миной.

— Так вот, только infra dig[19] — коли вы разумеете, что я хочу сказать, то есть только между нами, — пойди пойми этих женщин, их сам черт не разберет… Поверите ли, я четыре раза от нее убегал. Казалось бы, должна она после этого взять в толк, что у меня на уме?

— Казалось бы.